- Свет, а ты Лидию Николаевну когда в последний раз видела? - спросил Марат за ужином супругу.
Та нахмурила лоб, задумавшись.

- Слушай, а ведь давненько, - ответила девушка спустя некоторое время. - Думаешь, случилось чего?
Марат пожал плечами. Конечно, разумом он понимал, что люди не вечны, но думать о плохом не хотелось.
Лидия Николаевна была бабушкой, которая в любой погожий день сидела у подъезда. Не склочница и сплетница, а милая и очень улыбчивая старушка. Сидя на скамейке, она неизменно читала книгу, здоровалась с каждым соседом и обязательно интересовалась его настроением и состоянием дел. При этом не было в этом никакой назойливости, напротив, чувствовался живой интерес к окружающим. Впервые познакомившись с Лидией Николаевной, Марат очень удивился ее любопытству.

- У нее колени больные, ходит еле-еле, - объяснила ему Света. - Она раньше библиотекарем была, очень приятная женщина. Привыкла с людьми работать, теперь ей общения не хватает.
Марат не сразу понял, когда Лидия Николаевна перестала появляться на скамейке у подъезда…
- Ты знаешь, в какой она квартире живет? - спросил он у супруги, когда та подтвердила его сомнения.
- В семьдесят второй, на шестом этаже, - мгновенно отреагировала Света, которая жила в этом доме с рождения и знала почти всех соседей.
Поднявшись на пару этажей, Марат понял, что мог бы и не спрашивать у жены номер квартиры Лидии Николаевны: перед ним была старая деревянная дверь, обитая дерматином. Мужчина подумал, что не видел таких уже лет десять, не меньше. Дверь казалась каким-то нелепым архаизмом, который как бы говорил: «Ну а что, доживаем потихоньку свой век, мы люди простые…»
Не найдя кнопку звонка, Марат громко постучал. Он ожидал услышать шаркающие старческие шаги, но вместо этого прозвучал звонкий голос:
- Открыто, входите!
Оказавшись в прихожей, мужчина окликнул бабушку:
- Лидия Николаевна, это Марат, сосед ваш. Можно войти?
- Конечно, проходите в комнату. Можете не разуваться, у меня все равно не убрано.

Комната старушки могла очень многое рассказать о своей хозяйке: на полках по авторам и цветам были расставлены многочисленные книги, в каждом уголке стояли статуэтки из стекла и фарфора, стену украшал огромный коллаж из семейных фотографий… И все это было покрыто толстым слоем пыли.
- Вы извините, совсем ноги не держат, - неловко улыбаясь, сказала Лидия Николаевна, проследившая за взглядом Марата. - Не получается следить за порядком в квартире.
- Лидия Николаевна, вы чего же дверь не закрываете? - поинтересовался мужчина.
- Так ведь я до нее полчаса идти буду. А если медсестра придет?
- Я так понимаю, вы из-за больных коленей перестали на улицу выходить?
- Увы, - все так же улыбаясь, отвечала пожилая женщина, - променады мне теперь недоступны.
- Вам, может, что-нибудь нужно?
- Спасибо, Марат, не нужно, - поспешно ответила Лидия Николаевна, затем нахмурилась. - Хотя кого я обманываю, было бы очень удобно, если бы вы сходили в аптеку и магазин.

В этот момент в комнате раздалось громкое «мяу!»
- Ой, Лизонька, никто про тебя не забывал, - женщина погладила по голове кошку, взобравшуюся на диван. - Она очень привередлива в еде. Запишите, пожалуйста, название корма.

Быстро составив список покупок, Марат пробежался по магазинам. Вернувшись, он оказался в плену непременного чаепития, которым старушка намеревалась его отблагодарить.
- А что же, у вас родственников в Казани нет? - Марат все же задал этот неловкий вопрос.
- Сын у меня на Горках живет, - как-то грустно сообщила Лидия Николаевна. - Он у меня хороший, только занятой. Заглянет раз в пару недель - и все. Дочка еще есть, но она за военного вышла, теперь на Дальнем Востоке живет.

Женщина пыталась возместить Марату стоимость покупок, но тот, уходя, благополучно «забыл» деньги на трюмо.
В тот день мужчина остро осознал, как ему повезло иметь большую семью, в которой уход за стариками никогда не был тяжким бременем. С тех пор они с супругой стали навещать пожилую соседку, приносить ей продукты и лекарства. Вскоре Марат договорился с уборщицей, мывшей полы в подъезде, чтобы та за небольшую плату раз в пару недель убиралась в квартире Лидии Николаевны. Света «пробила» в социальной службе кресло-каталку и теперь, пусть и нечасто, помогала старушке спускаться на лифте, чтобы немного погулять во дворе.

В ту субботу Марата разбудил звонок в дверь. Едва разодрав глаза, он натянул трико и открыл дверь. На пороге стоял неприятный мужчина средних лет.
- Ну, здорово, тимуровец, - с нехорошей ухмылкой сказал он и, не дожидаясь реакции, продолжил: - Ты чего к матери моей клинья подбиваешь?
- В смысле? - Марат спросонья никак не мог сообразить, чего от него хотят. - Какие клинья?
- Ты дурака не включай, мне доложили уже все. Ходишь к матери моей, продукты ей носишь. Думаешь, квартиру на тебя перепишет?
- Да ничего я не думаю, не нужна мне никакая квартира, - Марат начинал злиться.
- Так я и поверил. В общем, завязывай. Это же твоя «Мазда» у подъезда стоит? Хорошая машинка, жалко, если ей на крышу кирпич упадет…
На этих словах мужчина резко развернулся и пошел вниз по лестнице. Марат не собирался оставлять Лидию Николаевну и готовился к будущим конфликтам.

В тот день Марат чудом оказался рядом. Лидия Николаевна, двигаясь по стенке в сторону кухни, потеряла равновесие и упала, сильно ударившись коленом. Очень быстро женщина поняла, что не может встать, чуть позже - что не может дотянуться до телефона. Боль становилась все сильнее, а сил не хватало даже на то, чтобы позвать на помощь… Марат как раз зашел проведать старушку и вызвал скорую. Врачи сказали, что еще немного и было бы поздно: воспаление принимало опасные масштабы. 

Встретив сына соседки у своей квартиры, Марат удивился.
- Мужик, ты это, - замялся нежданный гость, - извини меня. Зря я на тебя тогда накинулся, послушал соседок-сплетниц. Мне мама все рассказала. Спасибо тебе за… да за все, короче.

Марат скептически хмыкнул.
- Ты не думай, что я пропащий такой, - продолжал визитер. - Детей кормить надо, матери хотел на операцию заработать. В общем, забегался я.

Мужчина еще немного подумал и добавил:
- В общем, я у тебя в долгу. Будет желание - заходи к матери в гости. А помогать не надо больше. Я сам.