Однажды летним днем ехала я в пригородной электричке - возвращалась из Зеленодольска домой. Живет в этом городке моя школьная подруга, с которой до сих пор комфортно даже просто помолчать. 

За окном мелькали пестрые домики, вдалеке сверкало серебристое тело Волги. На одной из станций в залитый солнцем вагон вошла немолодая стройная женщина. Она сняла небольшой клетчатый рюкзачок и села напротив. Пассажирка держала в руках букет пионов - роскошные цветы, источавшие аромат счастья.
- Откуда такая красота? - спросила я.
- С дачного участка. Чудесные, правда? С этими цветами связаны мои лучшие воспоминания.
- Да? Видимо, их дарил вам кто-то особенный.

Женщина светло улыбнулась и поведала мне трогательную историю из своей жизни...

Первые серьезные отношения Тамары Викторовны (так представилась попутчица) сложились неудачно. Она влюбилась в повесу и балагура Костю. Веселый и энергичный парень с легкостью завоевал сердце юной барышни. Красиво ухаживал и расточал комплименты. Сыграли свадьбу, а спустя год родилась дочка Даша.

Вначале молодой отец всего себя посвящал семье. Много работал, и в доме были деньги. Выходные мужчина проводил с женой и малышкой. Помогал по хозяйству. 

Ребенок очень ждал воскресных прогулок по парку. Папа сажал девочку себе на плечи и мчался по аллее с пыхтением и свистом, изображая паровоз.
Приятной традицией были и совместные ужины. Все трое собирались за столом, болтали без умолку, шутили и смеялись. Еда казалась особенно вкусной, и любой, даже самый грустный, день заканчивался ощущением радости и счастья.

Но время шло... Костя начал уставать от брачных уз. Все чаще уходил в себя. Настал черед поздних возвращений с работы, отговорок и оправданий. Не тот это был человек, с которым можно строить совместное будущее. Горел ярко, но быстро затухал, оставляя после себя тоску и пепел.

И как-то раз супруг Тамары Викторовны просто не вернулся. Исчез безвозвратно. Женщина стойко перенесла предательство мужа. Надо было жить и заботиться о ребенке. Собралась, потеряла немного душевной мягкости и пошла вперед, глядя на мир сухими серыми глазами.

Но Даша, теперь уже начинающая школьница, никак не могла забыть отца. Подбегала к двери при малейшем шорохе, доносившемся из подъезда, судорожно хватала телефонную трубку при каждом звонке.
- Где папа? Когда он вернется? - кричал ребенок.

Еще у девочки появился странный ритуал: по вечерам она залезала с ногами на подоконник и часами вглядывалась в наступающие сумерки. Хрупкая фигурка казалась зыбким миражом, обрамленным оконной рамой.
Тамара Викторовна пыталась объяснить дочери, что слезы и переживания ничего не изменят - отец сделал свой выбор и надо жить дальше. Но поведение Даши не менялось. У женщины болела душа за девочку. Она продумывала разные варианты развития событий, все больше склоняясь к мысли, что придется переезжать: смена окружения и декораций, возможно, пойдет на пользу.

Но в один прекрасный день Даша, сидевшая на подоконнике, звонко рассмеялась. Тамара Викторовна даже вздрогнула:
- Что там, деточка?
- Очень смешной дядя.

Женщина выглянула из кухонного окна своей квартирки на первом этаже и увидела странного мужчину, изображавшего лошадь. Он резво подпрыгивал и высоко вскидывал руки.
Заметив Тамару Викторовну, смутился и застыл на месте. Потом широко улыбнулся и зашагал прочь.
- Досиделась, Дашка! Маньяк на тебя глаз положил. Прочь отсюда!

А утром под окном обнаружился снеговик. Кривобокий и толстый, он будто лукаво подмигивал правым глазом, сделанным из ягодок рябины, росшей за углом.
Вечером того же дня в дверь позвонили. Тамара Викторовна только что вернулась из школы, где работала учительницей, и как раз разогревала нехитрый ужин.

На пороге появилась соседка Нина в компании со вчерашним незнакомцем.
- А, скакун...
- Тома, это Дамир. В одном цеху работаем. Он в соседнем доме живет, вот по дороге дочку твою в окне заприметил. Знает, что моя квартира тут, интересовался, все ли нормально с ребенком. Почему она часами грустит да в темноту таращится?
- Извините, если напугал, - произнес мужчина. - Нина сказала, у вас холодильник барахлит. Посмотрю, может?
- Не нужно ничего, - вспыхнула Тамара Викторовна. - Справимся!

Женщина вытолкала из коридора упиравшуюся Дашу и закрыла за гостями входную дверь...
Но в воскресенье Дамир пришел опять. Тамара без лишних слов провела его в комнату. Дамир, почти ничего не говоря, отремонтировал дребезжавший холодильник и ушел.

С этого момента он навещал Тамару Викторовну раз в неделю, а иногда и чаще. Тут гвоздь забьет, там полку приколотит. Денег не брал, попыток сблизиться не предпринимал. Мужчина был немногословен. Но упомянул, что не женат и обитает в двухкомнатной хрущевке.

С Дашей Дамир сразу подружился. Мастерил ей дудочки и корзинки из бересты. А иногда рассказывал забавные истории о животных. Девочка слушала, открыв рот.
Все шло своим чередом. Дружба крепла и стала для всех уже чем-то необходимым. Ребенок забыл свои тревоги.

Но однажды пришла беда. Тамара Викторовна споткнулась о камень, упала и сломала ногу. Ходить, а значит, и работать она теперь не могла. Кто поможет, если братьев и сестер нет, а родители давно в ином мире? Забегали соседки, помогали с покупкой продуктов. Но у всех свои семьи и заботы. 

Тогда все проблемы взял на себя Дамир. Он отводил Дашу в школу. По вечерам готовил еду, а в выходные приходил немного прибраться. Дамир стал настоящим членом семьи. 

А когда Тамара Викторовна поправилась, он надел свой лучший костюм и пришел делать предложение с огромным букетом прекрасных пионов...
***
- На нашем бракосочетании тоже были пионы. Оказалось, мы оба их очень любим, - вздохнула моя попутчица. - Жили хорошо, в согласии. Дачку отстроили с банькой. Весь участок в цветах. У нас и сын общий есть, Артур. Сейчас дети уже взрослые. А Костя так и не появился больше. Говорят, уехал куда-то на Север. 

- А что с супругом?
- Умер три года назад. Вот собрала пионы и на могилку отнесу. Подарок, - в глазах Тамары Викторовны блеснули слезы...

Из вагона мы вышли вместе, попрощались и пошли каждая своей дорогой. Я заехала к маме, забрала сынишку и вернулась домой. 
Уставшая, спать легла пораньше. Ночь была теплой и бездонной. Морфей пленил меня мгновенно. Снились прекрасные пионы, кивающие нежными бархатными головами...