Андрей всегда был верным защитником своей подружке, которой соседские парни не давали прохода. Андрей вечно ходил в синяках и ссадинах, а Люда платила ему искренней и честной дружбой. Да и работать пошли на один завод. Так что никто не удивился, когда они решили создать семью.

Их союзу, казалось, благоволила сама судьба. Многодетной семье Людмилы город выделил сразу три квартиры в новом микрорайоне взамен старенького домишки на улице Некрасова, попавшего под снос. И молодая семья Овсянниковых стала жить в собственной квартире. Потому и с рождением первенца не стали откладывать. Уже через год у них появилась дочка Леночка.

Беда пришла в их дом крадучись. Началось с того, что Люда стала испытывать непонятную тревогу по ночам и когда оставалась одна. А потом в доме начала биться посуда, с треском лопались обои, и кто-то неведомый и страшный шаркал по полу, тягостно вздыхая по ночам. Однажды из стенки ни с того ни с сего упала и разбилась вдребезги хрустальная ваза, которую им подарили на свадьбу. А еще Люде часто снилось, что она вязнет в страшном болоте.

Муж смеялся над всем этим, успокаивал Люду и обещал, что как только немного подрастет дочка, они поедут на юг отдыхать.

С работы Андрей приходил в одно и то же время. И всегда его ждал горячий ужин. Но в тот злополучный вечер у хозяйки все валилось из рук. Она чистила картошку и трижды уронила нож, чего раньше никогда не бывало. Конфорка газовой плиты постоянно гасла, в днище кастрюли вдруг обнаружилась трещина, и соус из гуляша вылился на плиту и пригорел.

Сердце у Люды билось быстро и тяжело. Не в силах готовить, она застыла у окна. Прошел час, другой, а Андрея не было. Она стояла в оцепенении, всматриваясь в темноту. Не силах больше ждать, она собрала Леночку и побежала к родителям.

До глубокой ночи они, обливаясь слезами, обзванивали милицию и районные станции скорой помощи. Наконец под утро в приемной 15-й горбольницы им сказали, что вечером «скорая» привезла человека, похожего по описанию на Андрея. Его доставили без сознания, он был сбит машиной.

Люда вызвала такси и помчалась в больницу. Но в реанимацию ее не пустили. Всю ночь она просидела в больничном коридоре, а утром вышел врач и сказал: «Будем надеяться, что молодой организм справится. Но травма очень тяжелая!..» Он сыпал медицинскими терминами, Люда поняла только одно - ее муж в коме и ниточка, которая еще связывает его с жизнью, очень тонка.

Ей выдали одежду мужа. Ботинки были в таком виде, будто их провернули через мясорубку. Вспомнила, как ее отец - профессиональный шофер, всегда спрашивал, когда слышал о том, что кого-то сбила машина: «А обувка-то цела?» По его мнению, в противном случае шансов выжить у сбитого мало...

Люда возвращалась домой, не чуя под собой ног. Туман плыл перед глазами, она натыкалась на прохожих. Неожиданно для себя оказалась у резной ограды. Это была церковь, купола которой хорошо видны из их квартиры, но сюда она никогда не приходила.

Нерешительно войдя в храм, оглянулась по сторонам, словно ища поддержки. И тут ее внимание привлек один из образов, перед которым горела яркая лампада. На миг она как бы вспыхнула и озарила изнутри сердце Люды, которое вдруг наполнилось теплом. Она не плакала ни дома, ни в больнице - как будто вся закаменела. А тут слезы полились ручьем, как кровь из глубокой раны, и остановить их было невозможно. Ноги у молодой женщины подкосились и она упала на колени пред образом Богородицы, на руках которой младенец с грустными, как ей показалось, глазами, ну совсем как ее Ленка.

- Пожалуйста, пожалуйста, помогите моему Андрюше! - зашептала Людмила. Она не знала ни одного слова молитвы, но рука уверенно творила крестное знамение. И - о чудо! - в ее измученное переживаниями сердце вошло спокойствие. Она вдруг вспомнила, что не спала почти двое суток и не видела ребенка.

- Что это за икона? - поинтересовалась у старушки-прислужницы.

- Это, милая, Божьей Матери умиление. Да и церковь наша так называется.

...Андрея выписали из больницы через месяц. Из комы доктора его вывели, но он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. Даже бульон пил с трудом из трубочки, а ел только жиденькую кашу, давясь и захлебываясь как маленький ребенок. Пугало и то, что он никого не узнавал. Когда к нему подводили испуганную Леночку, на его лице не отражалось никаких эмоций. Люда вглядывалась в знакомые черты его лица. Оно было спокойное и безучастное - ее Андрей жил как... растение. Невропатолог пожимал плечами: сказать что-то определенное пока трудно. Люда и сама видела, как мало помогает мужу лечение. От постоянных капельниц у него распухли руки и ноги, организм уже не принимал лекарств. А потом появились пролежни... Земная медицина сделала все что могла, но оставалась еще последняя надежда - на целителей небесных.

Был канун Великого поста. Люда подошла к зеркалу, накинула темный платок, зажгла свечу, достала молитвенник, который купила в церкви, и впервые в жизни произнесла «Отче наш...» Молилась целыми днями и постилась. Родные забеспокоились: в здравом ли она уме? Но чем больше ее уговаривали поберечь себя, тем усерднее Люда преклоняла колени и умоляла Бога послать выздоровление мужу. Ей стало казаться, что лицо и глаза его оживают, а мышцы реагируют, когда она массирует ему руки и ноги. Это вселяло надежду, и женщина молилась еще усерднее. Обрадовал и врач, сказавший, что динамика есть и нужно продолжать лечение. Доктор не знал, что Люда сама уже давно отменила почти все его уколы и таблетки. Но Андрею становилось лучше и без них. Он явно оживал и вместе с ним в душе Людмилы оживала и крепла вера в его исцеление.

Прошли 40 дней, проведенные ею в строгом посте и молитвах, и наступила Пасха. Ночь в тот день была теплая, и Люда приоткрыла чисто вымытые окна. Из храма доносился благовест: «Христос воскресе!» Она обернулась к мужу и замерла: по его щеке катилась слеза. Она поняла - это не от боли, а от его любви к ней. Люда сжала ладонь мужа и почувствовала едва заметное ответное рукопожатие!

Они поняли: жизнь возвращается - это судьба благодарит их за подвиг, который они вместе совершили.