Жили в одном подъезде, учились в одном классе. К тому же их сплотила общая проблема. В районе пошаливало сообщество лихих подростков, и школьники предпочитали даже до школы ходить не в одиночку. Бытие определяет сознание, и ребят потянуло укреплять мускулатуру, заниматься спортом. Мальчики пошли на хоккей, Лиля - на гимнастику, а позднее увлеклась танцами, вводя родителей в расходы на костюмы. Однажды Вадику объявили, что его забирают - именно забирают, а не приглашают - заниматься в серьезный клуб, может, что-то путное из него со временем выйдет. И вроде вышло... А из Гены не вышло, во всяком случае, в хоккейном плане. Позанимался годик, бросил, стал ходить на борьбу, а потом и вообще с головой ушел в компьютер.

После окончания школы Лиля поступила в институт культуры, а Гена высоко замахнулся: попытался с налету прорваться в вуз, труднодоступный без серьезных денег и связей родителей, и «пролетел мимо». А ему очень хотелось отличиться, потому как они с Вадиком оба распускали хвост перед Лилей, не торопившейся делать выбор. Гена пошел в армию, а вернулся как раз к свадьбе Лили с Вадимом и был свидетелем жениха - ну кто же еще, как не он?

Жизнь шла своим чередом. Через пять лет Лиля преподавала свои любимые танцы и воспитывала их с Вадимом сынишку. Вадим был в своем клубе на хорошем счету, играл в основном составе. Даже в древние времена лучших гладиаторов содержали не по-бедному. Не обижают и нынешних. Они с Лилей купили квартиру в том же подъезде, чтобы жить отдельно, хоть и рядом с родителями, и по-современному отремонтировали все три - купленную и те, в которых выросли. Мастеров нанимали вместе с Геной - он тоже приводил в порядок свою квартиру. Ребята по-прежнему дружили. Гена все-таки пробился в тот самый вуз, заканчивал его и одновременно работал, но, конечно, его зарплата не шла ни в какое сравнение с заработками Вадима. К деньгам Вадим относился беспечно, разве что машины часто менял. Однако на сладкое мухи летят... Дина была одной из тех красивых девушек, которые вечно крутятся в компании людей известных, звезд спорта или эстрады. В какой -то момент, когда Лили не было рядом, Вадим вроде бы в шутку, как ему самому показалось, поддался на ее постоянные заигрывания. Где коготок увяз, там и птичке пропасть...Тем более что характер, те самые «бойцовские качества», как выражаются в прессе,»птичка» привыкла проявлять не иначе, как встав на коньки, а вне льда Вадик выглядел добродушным верзилой и предпочитал жить чужим умом - сначала маминым, а потом тренера и жены. Между тренировками и сборами времени оставалось мало, повзрослеть он так и не успел. Как только Дина просекла этот факт, «оранжевая революция» в его семейных делах стала неотвратимой. В его отсутствие Дина заявилась в дом к Лиле, размахивая справкой о беременности, и, не смущаясь присутствующего ребенка, выложила «жестокую правду». Когда Вадик победителем вернулся с очередного турнира, женщины уже все решили за него. Рыцарю ледовых сражений ничего другого не оставалось, как выплакать горе в жилетку другу Гене в компании с бутылкой и смириться с положением вещей. Тот же Гена позаботился, чтобы, несмотря на происки Дины, купленная квартира при разводе осталась за Лилей.

Вскоре Дина взяла в свои руки финансовые дела Вадима, зарабатываемые им деньги расчетливо вкладывались, причем исключительно на ее имя. Суммы, которые Лиля получала на ребенка, заметно уменьшились. Вадим нередко забегал повидаться с сыном, а однажды привез ему из поездки игрушечную железную дорогу чуть ли не в полкомнаты, часами вместе с мальчиком занимался ею, и было непонятно, кто из них больше увлечен игрой, прерывавшейся только когда звонила рассерженная Дина. Тогда Вадим спешно собирался и уходил, почему-то пряча глаза.

Однажды к Лиле зашел Гена. Он уверенно делал карьеру и не то чтобы разбогател, но прочно встал на ноги. Сказал, имел серьезный разговор с Вадимом и тот твердит, что просто мечтает вернуться к Лиле, но никак не решится заговорить об этом с ней. Лиля спросила - небось, за бутылкой поведал? Гена кивнул - да, так, но ведь он же серьезно, и не в первый раз... Лиля долго молчала, заваривая чай. Вздохнув, сказала, что хорошо относится к Вадиму, жалеет его, но дело даже не в том, чтобы прощать его или не прощать. Она просто не может принять мужчину в качестве мужа, совсем не уважая его, и тут ничего уже не изменишь. Они опять долго молчали. Гена смотрел в окно, во двор, где все они выросли. Спросил - а меня ты можешь уважать? Как мужа? Лиля налила чай, положила сахар, она знала, сколько сахару ему класть, ответила - могу. И не только уважать...

Позднее им поведали, что когда Дина узнала об их свадьбе, была раздосадована, сказала, что Вадик - отработанный материал, суммы его контрактов все уменьшаются, она рассчитывала пристроить его к прежней жене, глядишь, и квартира бы пригодилась, не зря же он ее покупал - и вот как некстати...

Когда Вадиму исполнилось тридцать два, клуб не стал заключать с ним новый контракт. В Риме ослабевшего гладиатора приканчивали тут же, на потеху публике, а Вадима оставили помогать тренировать детскую команду. Дина тоже приставила его к делу - руководить строительством их коттеджа в пригороде. Но однажды приехала туда и обнаружила, что нанятая бригада вместе с хозяином, а точнее, с хозяйкиным мужем, который день в запое, причем исчезли дорогие стройматериалы. После этого Вадим переехал жить к своей матери, в ту квартиру, в которой вырос. Как-то он, сильно погрузневший и с похмелья, поднимался по лестнице вместе с Лилей. Она ожидала ребенка и пошутила, вот идет она и пыхтит как паровозик - а ведь недавно вместе с друзьями прыгала тут через ступеньку. Вадим кивнул, и хотя она не сказала: «пыхтим как два паровозика», он понял, и лицо стало совсем по-детски обиженным...

Анна САРЫЧЕВА