Найти нужную могилу оказалось несложно, могилы ветеранов были чисто убраны накануне праздника. На каждой из них лежали цветы. Размеры букетов заставили друзей немного смутиться - они принесли две скромные гвоздики и вспомнили о старике только в день праздника.

- Я думаю, ему было бы приятно знать, что мы пришли именно в День Победы, - прервал молчание Тимур, словно прочитав общие мысли.

Марат достал бутылку водки, заранее нарезанный черный хлеб. Вслед за этим были извлечены четыре граненых стакана. Открыв бутылку, он налил полный стакан и, накрыв его куском черного хлеба, поставил на могилу. Остатки водки расплескались по донышкам остальных трех стаканов. Выпили молча.

***
Знакомство со Станиславом Владимировичем произошло шесть лет назад. Парни тогда были студентами, знакомы с детства - жили в одном дворе. В тот вечер они сидели на скамейке и попивали пиво. Не были парни шпаной или бездельниками, отравляющими соседям жизнь громкой музыкой и оставленным мусором. Напротив, всех соседей знали в лицо, со старшими здоровались. Но и маленькие слабости не были им чужды - по выходным они частенько вот так собирались на «пивко с гитарой».
Станислав Владимирович тогда проходил мимо и неожиданно попросил у молодых людей разрешения посидеть с ними.

- Я вас нисколько не стесню, - поспешно добавил он.

Парни пожали плечами. Одет пожилой мужчина был просто, но аккуратно, следов алкогольных возлияний на лице не наблюдалось. Словом, впечатления пьяницы он не производил.

- Конечно, присаживайтесь, - Тимур первым прервал затянувшееся молчание. - Только, боюсь, вам с нами скучно будет.

- А меня специально развлекать не нужно, я послушаю. Если будет что сказать - присоединюсь, с вашего позволения.

Мужчина представился Станиславом Владимировичем. Он не соврал - следующие полчаса ничем не выдавал своего присутствия. Отказался он и от предложенного пива, чем окончательно укрепил мысль о том, что не является случайным алкоголиком, ищущим общения и дармовой выпивки. Постепенно парни перестали его стесняться, а выпитое пенное подстегивало общение. Через некоторое время дошел черед и до гитары. Андрей, главный балагур их компании, прекрасно играл и пел.

- Артист пропадает, - смеясь, поддержал друга Тимур после окончания очередной песни.

Андрей же вдруг помрачнел от такой похвалы.

- Ребят, знаете, что думаю? Брошу я на фиг этот институт и поступлю в театральное! Если родители не согласятся, то уйду в общежитие жить.

Андрей был из академической семьи: папа - доктор физических наук, мама - кандидат химических. С детства они готовили сына к научной карьере. И учеба ему давалась легко, только душа лежала к другому.

- Молодые люди, а вы позволите на некоторое время овладеть инструментом? - вдруг проявил себя Станислав Владимирович.

Ребята передали ему гитару, после чего старик чисто и уверенно спел несколько старинных романсов. Друзья невольно заслушались - настолько профессиональным было исполнение.

- Вы, наверное, артист, - предположил Марат, когда тот отложил инструмент.

- Я? Нет, что вы, ребят, я летчик-истребитель, впоследствии испытатель. Всю войну летал, с сорок первого.

Парни переглянулись. По моложавому виду мужчины нельзя было предположить, что тот - ветеран Великой Отечественной.

- Я тебе так, парень, скажу, - продолжил Станислав Владимирович, обращаясь к Андрею. - Если ты чувствуешь, что это твое, то не раздумывай, поступай как сердце велит. Только подумай сначала хорошенько. Среди моих друзей было много людей с развитым чувством прекрасного. Но артист среди них был только один. Не обязательно превращать искусство в профессию, чтобы идти с ним по жизни, если оно в твоем сердце. А если это дело твоей жизни, ничто не помешает тебе связать себя с ним. И родители твои поймут, ни к чему их расстраивать побегами из отчего дома.

Друзья молчали. Спонтанная речь Станислава Владимировича произвела на них сильное впечатление.

- Я ведь тоже не сразу в авиацию попал, - продолжал тот. - Сначала в пехоте служил, еще до того, как с фашистами воевать начали. Но когда впервые на аэродроме оказался, сразу понял: мое. И в летное меня только со второго раза взяли. Все говорили, мол, брось ты эту затею, видимо, не дано тебе. А я справился.

- А много фашистов сбили? - решил поддержать разговор Андрей.

- В индивидуальном бою - двух. Летчик-истребитель - это не рыцарь-одиночка, хотя и этому было место в войну. Командная работа важнее. Да и в остальном работа летчика - преодоление стихии и самого себя: тренировки, дисциплина. Думаете, сложно было только военным летчикам? Мне коллеги из гражданской авиации такое рассказывали... Вот друг на вертолете в Средней Азии летал, уже в шестидесятых. Пустыня, горы, условия сложнейшие. Рассказывал, как в грязевое облако попал: винт весь в глине, еле шевелится, радиаторная решетка забита, двигатель кипит... А он об этом говорил как о будничной работе. Так что везде есть место подвигу. Хотя и у меня были тяжелые бои и непростые посадки. И после войны, когда я стал испытателем, немало трудностей было, несколько раз с жизнью прощался...

В тот вечер мужчина еще много о чем рассказал. Парни стали частыми гостями в его квартире. Станислав Владимирович скромно умолчал о том факте, что был Героем Советского Союза. Высшую награду он получил уже после войны.
Он бы еще многое рассказал, но, придя однажды в гости, парни не сумели до него достучаться... До 70-летия Победы Станислав Владимирович не дожил три года.

***
- Спасибо вам, Станислав Владимирович, - первым прервал молчание Андрей.
- Да, мировой был мужик, побольше бы таких, - подумав, добавил Марат.
- Остается только прожить жизнь так, чтобы и про нас так можно было сказать, - закончил Тимур.