Мчавшийся с огромной скоростью джип задел ярко-зеленый мотоцикл, тот вылетел с трассы, едва не задев Илью Петровича. Мотоцикл остался на обочине, а его седока выбросило куда-то в кусты. Оправившись от шока, мужчина скатился к кустам. Продравшись через них, он сразу обнаружил мотоциклиста. Тот был одет во все кожаное черного цвета, но куртка была с красными и оранжевыми вкладышами, шлем расцвечен всеми цветами радуги. Илья Петрович склонился, пытаясь нащупать пульс на шее, как это делают в полицейских детективах. Для этого надо было снять шлем. Попытка сделать это не прошла: кто-то крепко схватил его за руку.

- Я думал... - хотел было объяснить свой поступок Илья Петрович.

- Жива я, - пострадавший, отпустив руку мужчины, освободился от шлема.

Это была девушка. Лицо ее было в крови, одна нога нелепо подвернута, на другой кожаные штаны разорваны в клочья и также в крови, куртка или порвалась, или задралась до самой шеи. Обнажившиеся участки тела были также в крови и ссадинах.

- Помогите подняться, - простонала девушка.

- Нет-нет, - наклонившись к ней, ответил мужчина. - Вам нельзя двигаться, сейчас я вызову…

Позвонить он не успел. Сначала сквозь кусты стали продираться какие-то люди (как оказалось, проезжавшие мимо автомобилисты), затем послышался вой полицейской сирены, и уже инспекторы взяли ситуацию под контроль, сообщив, кстати, что скорая подъезжает.
Илья Петрович на некоторое время остался в стороне, не мешая врачам, только потом помог загрузить пострадавшую. Но когда его спросили: «Вы едете?» - тут же забрался в машину.

В больнице ему было указано ожидать. Операция длилась, по его ощущениям, долго, и он уже стал волноваться за незнакомого ему человека. Но когда вышедший хирург сообщил, что все обошлось, ему стало необыкновенно легко. Он даже не обратил внимания на реплику: «В рубашке родилась ваша дочь, папаша!»

Илья Петрович уже собирался уходить, как к нему подлетела женщина в белом халате с требованием сообщить данные о только что прооперированной девушке.

- А я откуда знаю? - искренне удивился он.

- Вы что, не знаете, как зовут вашу дочь? - пришел черед удивляться медицинскому работнику.

- Да кто вам сказал, что она моя дочь?!

- Врачи скорой, - был ответ.

Илья Петрович быстро объяснил, что он случайный свидетель и только. Женщина задумалась, потом, увидев пакет, лежавший на кушетке, загорелась:

- Это ее вещи?

- Да. Мне зачем-то отдали.

- Зачем-то... - проворчала женщина. - Открывайте рюкзак, документы надо найти или телефон.

Нашли и документы, и телефон. Медсестра начала названивать. Через некоторое время она сообщила Илье Петровичу:

- Мать в отъезде, сможет долететь только послезавтра.

- А отец? - машинально спросил он.

- В телефоне не значится…

- А в документах?

Но женщина, не ответив, ушла.

На следующий день Илья Петрович пошел в больницу. Когда он вошел в палату, девушка Маша, как выяснилось еще накануне, весело болтала по телефону. Это никак не сочеталось с гипсом на ноге, многочисленными бинтами и ссадинами на лице. Увидев вошедшего, она весело проговорила:

- О, папашка пришел! - и прервала разговор.

Илья Петрович готов был тут же развернуться и уйти, однако был остановлен репликой:

- А я вас ждала, - пропела пострадавшая.

Мужчина только удивленно вскинул брови.

- Мне сказали, что вы придете. И потом… Вы же первый, кто пришел мне на помощь.

- Да ну, бросьте…

- Вы только не выкайте. А за «папашку» извините. Мне просто все уши здесь прожужжали, что меня отец привез и очень волновался. Я так хохотала, ведь у меня отца никогда не было.

- Ну как это не было?

- Нет, он, конечно, был… Но я его никогда не знала.

- А мама что говорит?

Девушка фыркнула и предложила сменить тему, к удовольствию Ильи Петровича.

- И давно вы этим занимаетесь? - спросил он.

- Чем?

- Ну, мотоциклами...

- Сколько себя помню.

- Давно.

- А вы не смейтесь. Дядя Миша, сосед, посадил меня на мотик, когда мне было лет, кажется, десять. Я сразу прикипела.

- Все-таки это здорово, когда у человека есть увлечение, - задумчиво проговорил Илья Петрович. - Правда, это опасное увлечение.

- Не опасней, чем рыбалка, - прокомментировала Маша. - А вы кем работаете?

Илья Петрович удивился, как эта юная особа вовремя меняет тему разговора.

- Я геолог, - ответил он.

- Как интересно! Постоянно в экспедициях, наверное?

Он в ответ улыбнулся.

- Раньше - да. Теперь из кабинета не вылезаю. Нет, вру, в прошлом году на Алтай все-таки смотался.

Они еще немного поболтали, пришла медсестра, и Илья Петрович засобирался.

- А вы завтра придете? - спросила его Маша.

Он слегка смутился:

- У тебя же, кажется, мама приезжает. Но если хочешь…

- Хочу… И потом, когда она еще появится, а завтра суббота.

- Я приду, - сказал Илья Петрович и вышел.

Когда на следующий день Илья Петрович вошел в палату, Маша опять разговаривала по телефону. Она знаками дала понять, что заканчивает. Не успела девушка сказать «пока», как дверь открылась и в палату влетела женщина.

- Машенька, маленькая моя, как ты?

Илья Петрович хотел ретироваться, но девушка, слегка отстранив мать, сказала:

- Мам, познакомься…

Женщина обернулась, и мир в голове Ильи Петровича перевернулся.

- Тамара?.. - только и смог произнести он.

- Илья?!. - послышалось в ответ.

Вспомнилось все: возвращение из экспедиции, в которую уехал через неделю после женитьбы, ужасные рассказы соседки о его молодой жене, скандал и… Развода не было, он просто собрался и ушел. Спустя годы узнал, что все рассказы - обыкновенный наговор, пытался найти жену, но из-за постоянных разъездов до конца дело не довел. А потом как-то все зарубцевалось. Или забылось… И вдруг…

- Тамара, Маша - моя дочь? - Илья Петрович, казалось, не слышал собственного голоса. Он хотел еще что-то сказать, но в разговор вступила Маша:

- Мама, это правда?

- Маша, я сейчас все тебе объясню.

- А этому есть еще какое-то объяснение? Да или нет?

Мать только кивнула.

- И мы поэтому переехали в этот город? - подытожила девушка.

Илья Петрович подошел к Маше, слегка отодвинув ее маму.

- Маша! Я ведь даже не знал, что ты есть… Понимаешь…

- А ты хотел знать? - послышался голос Тамары.

Ответа не последовало - его просто не было у Ильи Петровича. И он покинул больничную палату.

В наступившей тишине послышался голос Маши:

- Мне кажется, надо дать ему шанс.

- Я двадцать лет об этом мечтаю, - ответила мать.