В Германии в метро вдруг увидел лифт.

- Для чего это? - спросил спутника-немца.

- Для инвалидов, - сказал он.

Наверное, вот это и есть настоящее народолюбие.

У нас в России коммунисты семьдесят лет клялись в любви к народу, но лифтов для инвалидов не было. Нет их и сейчас.

* * *

Самые омерзительные люди - те, кто посещение церкви всерьез считают оплатой своих грехов. Этим они только удваивают грехи.

* * *

Выезжаю из Абхазии. Сотни абхазских старух с тачками, наполненными мандаринами, день и ночь стоят в очереди, чтобы их пропустили в Краснодарский край: почему-то, кроме старух, никого не пропускают. Те, что прошли, тут же по самой дешевой цене продают мандарины многочисленным перекупщикам. Разумеется, каждая старуха дает взятку за то, чтобы ее пропустили. Двое русских солдатиков, не имеющих отношения к пограничникам, стоят на тротуаре по русскую сторону границы. Один из них просит сигареты, другой - деньги. Безумно жалко их, этих мальчиков: защитники Родины просят подаяния у Родины! Истинная причина нескончаемой возни в Чечне становится ясней...

* * *

Он ютился в коммуналке вблизи Кремлевской стены. Прошло время, и он выстроил себе прекрасный особняк. Мораль: надо знать, под какой стеной ютиться.

* * *

В России исчезли все классы. Страной правит единственный сохранившийся и укрепившийся класс - чиновничество. Даже богачи существуют за счет того, что платят чиновникам дань в виде взятки.

Я, конечно, ничего не понимаю ни в экономике, ни в финансах. Но когда высокопоставленные чиновники говорят по телевидению об этих тонких материях, я по их интонации чувствую, что они во всем этом понимают не многим больше, чем я.

Политика настолько цинична, что вызывает нравственное возмущение даже у безнравственных людей. При этом они, к сожалению, не только не отказываются от своей безнравственности, а наоборот, укрепляются в ней. Наша маленькая подлость, думают они, пустячок по сравнению со всемирной подлостью политики.

* * *

В парикмахерской. Постригся. Спрашиваю:

- Сколько?

- Сто рублей.

Молча плачу и иду к выходу.

- Вы пенсионер? - вдруг спрашивает парикмахер.

- Да.

Он возвращает мне пятьдесят рублей. Оказывается, есть закон, по которому в парикмахерских пенсионеров должны стричь за полцены. Удивляюсь честности парикмахера - ведь я ни на что не претендовал.

Кстати, больше я его никогда не встречал, хотя не раз заходил в эту парикмахерскую. Может, его уволили?