Первый раз Фома догадался, что в жизни ему повезет, когда услышал на бензоколонке бессмысленный казалось бы на первый взгляд прикол: "Что я, на помойке себя нашел?" - и "примерил" его на себя.

Так любил повторять сосед Хайдар, который делал на той АЗС ремонт, а мыть машины пустил туда пацанов из своего двора. Автомоек тогда еще не было, и они свой бизнес так и прозвали - "помойка". Фома первым в классе стал зарабатывать деньги, поэтому не понимал, зачем еще учиться. И об институтах не мечтал, а значит, и от армии не отвертелся. Вот там "деды" и втолковали им, "салабонам", "духам бесплотным", смысл хайдаровского прикола: если ты с помойки, то это еще не значит, что весь век там гнить будешь - придет черед и тебе дембелем стать.

Другие с их призыва пытались качать права - домой

писали, офицерам жаловались, а один "дух", прихватив автомат, в "самоход" ударился. Письма вскрывали, офицеры ябед "дедам" же сдавали, а дезертира того поймали и отправили в дисбат. Лишь тот, кто без ропота лез на тумбочку и радостным голосом кричал "До дембеля осталось..." под одобрительный гогот "дедков", лишь тот через год, когда пришел его черед гонять "духов бесплотных", не беспредельничал, не отрывался на первогодках за былые унижения, а принимал армейскую дедовщину как она есть.

И после армии, оставшись без профессии и образования, Фома не стал пить с горя и клясть судьбу, а брался за любую работу, какая подвернется. Сосед Хайдар взял его в свою бригаду шабашников, сначала чернорабочим, а потом штукатурить научил. Со временем они даже стали делать начинающим бизнесменам евроремонты.

Так однажды попали они в квартиру одной молодой бизнесвумен, которую Хайдар и шабашники шибко невзлюбили. Нужно было из четырехкомнатной, на обе стороны дома смотрящей, маленькой и уродливой "ленинградки" с крохотной кухней сделать нечто кричащее, со сломанными прямыми углами и перегородками жилище, отдаленно напоминающее убогие каморки американских безработных - это у нас и назвали евроремонтом.

Фома уже освоил практически все виды ремонтных работ - от штукатурки до электропакетов, умел класть кафель и делать полы с подогревом. И за Хайдара оставался руководить, когда бригадир шабашников нежданно выпадал в запой. Выпадали по очереди и все остальные члены бригады, один Фома почти не пил. Поэтому бизнесвумен его одного и оставила, когда всех повыгоняла.

Хайдар уговаривал его перейти вместе с ними на другую квартиру, где хозяева тоже просили сделать евроремонт по-русски.

- Ты что, не видишь, с кем связался? - возмущался сосед. - Профессорская дочка, нас, работяг, в грош не ставит! То ей переделай, это замени...

Фома отнекивался. Потому что видел, что профессорская дочка права. Кафель Хайдар криво положил, евророзетки Метла с Карандашом украли и про

пили, обои начали клеить, не дождавшись, пока штукатурка просохнет положенные ей двадцать дней. Шабашники работали по-советски, стараясь стащить все что можно, недоделать, где не заметят, но получать за такую работу хотели по-капиталистически!

Нет уж, если ты с помойки, то и не проси больше, чем того стоишь. И не злись, если заказчик - молоденькая бабенка, которой папа-профессор из Москвы подарил магазин. Пусть она пигалица, пусть сама еще ничего в жизни не сделала - она хозяйка, а значит, ты - салага, дух бесплотный.

Его покладистость и трудолюбие пигалица Нелли оценила. И когда евроремонт был в основном закончен, попросила Фому остаться. Решила ванную комнату переделать, встроить туда сауну. Только поставила условие - Фома будет работать один, без дружков-алкашей. Тот согласился и лишь попросил разрешения ноче

вать в пустой комнате, где хозяйка мечтала со временем поставить тренажер и нанять уборщицу. Пока ломал перегородки, пыль по всей квартире летела, приходилось дважды в день влажную уборку делать, мусор на помойку выносить.

А помойка была прямо под окнами, возле самого детсадика (так уж у нас повелось, и не только в Казани, так наши архитекторы, видно, заботятся о подрастающем поколении). И сразу за забором находилась площадка средней группы, к воспитательнице которой Нелли обратилась. Просила с нянечкой какой-нибудь поговорить, а та вдруг сама согласилась дважды в день приходить убираться. В детсаду зарплаты, сами знаете...

Она-то первая и догадалась, что Фома - это по паспорту Фомин, просто Роман уже сам привык, что его со школы Фомой величают. Роза приходила днем после первой смены, во вторую же - утром до работы, а также каждый вечер. Нелли возращалась всегда поздно, она разрешала готовить у себя ужин, потому что Роза жила в общежитии.

Так за вечерними чаепитиями у Розы с Ромой завязался бесплотный роман, на взглядах и полунамеках. Фома не решался открыто ухаживать за Розой в чужой квартире, а к себе не мог ее привести - там в однокомнатной "хрущевке" мать с отцом уже на денатурку пе

решли... Сауну к тому времени он почти закончил, но не мог, как Хайдар, нарочно что-нибудь испортить, чтобы потом все заново переделывать (за дополнительную плату).

Развязка приближалась. Выход подсказала Нелли. К тому времени продажа импортной женской одежды, которую ей поставляли папины заграничные знакомые, пошла так успешно, что пигалица взяла в аренду еще две точки - на Горках и Кварталах. И предложила Фоме заняться ремонтом филиала на Горках, рядом с квартирой. И жить разрешила по-прежнему у нее. Просто уже привыкла, что поздно ночью ее всегда ждал подогретый ужин. Боялась остаться в огромной квартире одна. Роза продолжала ходить к ним, стала у Нелли домработницей. Фома попросил.

И вот однажды Нелли, вернувшись поздно с одной презентации, сказала ему:

- Давай поговорим. У тебя с Розой роман? - Фома отрицательно покачал головой, но не сказал, что им с Розой просто негде встречаться. - Тогда у меня к тебе предложение. Давай распишемся. Сразу раскрою карты: ты мне подходишь, потому что не пьешь и не воруешь, а мне сейчас срочно нужен штамп в паспорте. Дело в том, что меня хотят разорить. Это пока секрет, просто одна западная фирма решила открыть в Казани свой универмаг, где будут продавать одежду тех же производителей, только по демпинговым ценам. У них по всему миру филиалы, им ничего не стоит два-три года толкать шмотки себе в убыток. А когда всех казанских конкурентов по миру пустят, когда вьетнамцы к себе уедут, тогда они цены снова вздуют... В общем, меня приглашают пройти у них в Германии обучение, чтобы работать потом на них. Только немцы боятся, что я там замуж выйду и останусь.

Фома согласился, потому что заранее знал, что в жизни ему повезет, только нужно подождать и побыть сначала духом бесплотным. Розу же известие о бракосочетании убило - и она больше не приходила. Рома днем глядел на нее с лоджии, пока та гуляла со средней группой возле помойки. Пытался привлечь ее внимание, но Роза упрямо отворачивалась.

Нелли уехала в Германию, два месяца не писала и не звонила. Рома набрался смелости и вечером пошел в детсад. Дождался, пока заберут последнего ребенка. И сказал:

- Я не могу без тебя. Пойдем ко мне, я все тебе объясню.

Он хотел, чтобы Роза поняла насчет "помойки", приняла его жизненный принцип - не обижаться на свое нынешнее положение и ждать, пока не придет твой час. Дома в двери торчала телеграмма, в которой сообщалось, что Нелли погибла в автокатастрофе. То ли не справилась с управлением взятой напрокат машины, то ли западные конкуренты помогли - теперь не узнаешь. Хотя вряд ли из-за тряпок с ней стали бы сводить счеты.

Наутро адвокат с Неллиной фирмы принес ему брачный контракт и растолковал, что эта квартира достанется Роме, если тот не станет совать нос в дела фирмы, которая становится филиалом транснациональной сети магазинов "Николь". Фома подписал все бумаги, только просил дать ему закончить ремонт в магазине на Горках, который сам начинал.

Сергей КИРЮХИН.