Как же напугали россиян минувшим летом адлерские страдания пассажиров в загнанных в тупик поездах, краснодарско-ставропольские и новороссийские катаклизмы: наводнения, оползни, гигантские волны, уносящие с берега в море беспечных отдыхающих вместе с палатками, грязевые потоки с гор и прочие сюрпризы природы. Какой же массовой была сдача билетов в кассах московских вокзалов. Да и в других городах страны многие решили не рисковать и провести свой отдых на дачах, в санаториях и пансионатах средней полосы.

Но глядя на такой дружный отказ от отпуска на юге, некоторым людям еще больше захотелось наперекор препятствиям все же добраться до морского прибоя. Меня же увлек еще более опасный вариант - провести отпуск на неспокойном Черноморском побережье и, если не в горячей точке, то уж в тлеющей это точно. Речь идет об Абхазии, не так давно перенесшей войну с Грузией. А в свете нынешних напряженных отношений России с этой закавказской республикой еще больше захотелось побывать в тех местах, куда раньше я приезжал не раз, и разобраться на месте, что же происходит в Абхазии сегодня, к кому относится ныне этот мятежный регион - к Грузии или... Помог и случай - знакомые музыканты из Казани устроились работать в бархатный сезон в один из домов отдыха близ Гагр и звали к себе в гости. И я решил махнуть на море несмотря ни на что!

Собственно Кавказ начался только после того, как поезд Казань - Адлер нырнул в тоннель перед Туапсе. Я, успокоенный мирным степным ликом Краснодарского края, сразу бросился к окну и, переждав полную темень, впился взглядом в окружающий горный пейзаж. Все-таки летние южные трагедии заставили при приближении к горам и морю быть настороже. А что там происходит на самом деле?

Следы недавнего обильного дождя были видны повсюду. А в горах, где громадины скал давили на сознание, в любой луже чудился мутный все сметающий на своем пути грязепоток, каждое темное пятно на склоне угрожало оползнем или камнепадом. Поэтому всю дорогу до Туапсе в хмуром небе, видневшемся над вершинами гор, таилась угроза какой-то катастрофы. Но на вокзале в Туапсе ощущение чего-то ужасного исчезло после вполне обыденных предложений хозяек снять квартиру. Цены, названные ими, - от 80 рублей в сутки и выше, тоже не выглядели запредельными.

Своеобразный шок пришлось пережить после Туапсе, когда поезд стал идти вдоль нескончаемых черноморских пляжей. Помнится, раньше в это время года они были заполнены отдыхающими. При виде бурлящей массы лежащих, сидящих, купающихся курортников тогда хотелось самому как можно быстрее добраться до прибоя и окунуться в морскую волну. Теперь же по пустующим галечно-песчаным пространствам бродили одинокие фигурки приезжих или местных жителей. Правда, на подходе к Сочи - в Лоо, Лазаревском, Хосте - стало погуще. Народу на пляжах прибавилось, но прежней давки и тесноты нигде не наблюдалось.

В самом Сочи на пляжах была, конечно, полуголая публика, но опять-таки перегруженными их назвать было нельзя. В Адлере та же картина - отдыхающие подставляли свои тела солнцу, не спеша трусили к морю, над кафе и шашлычными курились вкусно пахнущие даже на расстоянии дымки. Вокзал в Адлере жил привычной жизнью курортного города - пассажиры сновали по привокзальной площади, без суеты неторопливо усаживались в регулярно прибывающие маршрутки, чинно поднимались по ступенькам автобусов. Мне предстояло доехать до границы между Россией и Абхазией, но сначала горбоносый кавказской наружности водитель, несмотря на мою конкретную просьбу подкинуть до таможни, завез меня за семь рублей в какой-то симпатичный, благоухающий различными ароматами поселок и только после моей настойчивой просьбы довезти до границы лениво сообщил, что надо, заплатив еще семь "деревянных", добраться до остановки с каким-то непривычным для этих мест названием - не то Казачья деревня, не то Казачий тупик. Здесь и начинался длинный километровый марш-бросок через российско-абхазскую таможню.

Рядом со мной в два-три смежных потока горбатилась под огромными баулами, везла на арбах и тележках, в мешках и вместительных сумках свой товар пестрая разноязычная толпа. Она с ходу брала штурмом российскую таможню, упрашивая, умоляя ее сотрудников, переругиваясь и толкаясь, затем перетекала в таможню абхазскую, где все повторялось с еще более бурной жестикуляцией и новым всплеском живописных эмоций. Рядом, словно подражая многоликой и многоречивой массе людей, лопотала и бурлила на все лады пограничная река Псоу, которую в советские времена можно было спокойно преодолеть без всяких преград по этому же злополучному, ныне столь труднопроходимому мосту. Наконец я оказался на абхазской территории и тут же влез со своим багажом в маршрутку, уходившую в рейс до Гагр. Я долго выяснял, а довезет ли она меня до дома отдыха "Солнечный", и добился в ответ, что рублей за двадцать пять-тридцать меня туда смогут доставить. Маршрутка рванула по шоссе, и я минут двадцать наслаждался справа - видом поросших экзотической зеленью склонов, а слева - синевато-зеленой далью моря, пересеченной солнечным лучом.

(Продолжение следует.)