ТЕЩИНА КВАРТИРА

Пименов не любил тещу. Теща тоже не любила Пименова. Наверное, у обоих для этого были вполне веские основания. Главным основанием была общая трехкомнатная квартира. Больше Пименову ничего в жизни не светило. В одной комнате помещались тесть с тещей, в другой жил Пименов со своей женой, в третьей иногда ночевал восемнадцатилетний сын-студент. Чаще отпрыск бывал на кухне, где вытаскивал курицу из лапши и тут же ее стремительно пожирал. Тесть объяснял, что это молодой организм требует белков. Жена привычно ворчала на забрызганную жиром салфетку. Сам Пименов сына в душе одобрял. Но теща ехидно щурила глаза и выговаривала жене Пименова наедине, но нарочно громко:

- Да что там говорить - наследственность!

Чья это наследственность, было понятно. Чистота в доме тещи была шизоидальной, а Пименов аккуратностью не отличался. Если он оставлял в туалете прочитанную газету, то средство массовой информации тут же совалось под нос его жене с соответствующим комментарием: мол, в туалете не читают, там совсем наоборот, и для этого, между прочим, есть специальная бумага. Если кто не знает, называется пипифакс. Монолог по поводу брошенных тапочек напоминал речь прокурора по обвинению в государственной измене. Опоздание с работы на полчаса трактовалось тещей как однозначный поход "налево".

Тесть Пименову сочувствовал, но был не союзник, так как еще в молодости был взят за жабры и выпотрошен на предмет протестных устремлений. Жена любила Пименова и мать и потому молча страдала.

Пименов сопротивлялся. Он демонстративно уходил в коридор во время трансляции мексиканских сериалов, до которых теща была охотница, и оттуда громко и удачно их комментировал. Тещиного любимца тойтерьера с выпученными, как у рака, страдающего запорами, глазами он называл "полусобакой" и не давал ему колбасы. Но самой сладкой местью было перед сном выпить весь чай и потом час подождать. Ночью теща обязательно вставала пить, наклоняла до упора заварочный чайник, с которого обязательно падала на пол крышка. Потом теща вполголоса перемывала косточки предкам Пименова, а тот делал вид, что проснулся и заботливо спрашивал через стену:

- Что с вами, мама?

Привычная жена толкала Пименова в бок горячей коленкой и называла "негодяем". Война продолжалась. Очередь на квартиру могла соперничать с Великой Китайской стеной.

* * *

Счастье в жизни достается исключительно недотепам. Именно так теща прокомментировала то, что Пименовым дали-таки двухкомнатную изолированную квартиру. На организацию выделили несколько, кто-то отказался, кто-то умер, некоторые давно на все плюнули и праведным трудом добыли себе коттеджи. А может быть, квартиры исключительно в целях создания нездоровой тенденции распределили справедливо, с учетом стажа и заслуг, которые за двадцать лет беспорочной (теща говорила "беспортошной") службы Пименов накопил.

Вечером Пименов пришел пьяным во второй раз в жизни. Первый раз был еще до переселения в тещину квартиру.

- Ну вот, дождались, - срезюмировала теща. - Теперь начнется.Каждый день такое будет. И квартиру пропьет.

Пименов стукнул шапкой обнаглевшего тойтерьера, молча подошел к плите и, достав из супа (был борщ) квадратный оковалок свинины, стал его смачно поглощать.

- Вот-вот. Я же говорила - яблочко от яблоньки. И собаку ударил. За что собаку? Так и меня завтра ударит, дебоширить будет.

Даже сама мысль о том, что кто-то, даже в пьяном виде, ударит тещу, напугала Пименова до полного отрезвления. Кто хочет, пусть сначала потренируется на Мишке Тайсоне. Пименов сыто икнул, вытер пальцы о салфетку (жена в ужасе закрыла глаза) и сказал:

- А завтра мы переезжаем. Жить теперь будем далеко-о!

* * *

В двенадцать Пименов проснулся сам. Сработал многолетний рефлекс - ожидание звука падающей крышки. Но на кухне была тишина. Горел свет.Натянув старое трико, осмелевший Пименов заглянул в дверь. За столом сидела и горько плакала теща. Слезы текли по старому рыхлеющему лицу. Увидев зятя, она заплакала еще громче. Пименову стало стыдно. В конце концов теща хорошо готовила, мощно стирала, штопала ему рубашки. И сына, когда был маленький, на руках таскала больше матери. Да и дома всегда было чисто, что Пименову в общем-то нравилось.

- Ну что вы, мама? - он все еще с опаской погладил ее по плечу, как гладят вроде бы сейчас добродушную, но в принципе опасную собаку питбуля.

Теща заплакала еще громче.

- Вот... и вы уезжаете. А мы что... кому мы-то нужны теперь? Много ли мне осталось... Все ведь для вас.

- Да мы понимаем, мы что... - заоправдывался Пименов.

- И я тебя ругала. И ведь правда - надо, чтобы дома был порядок. А пусть кто из соседок про тебя плохое попробует сказать! Одна тут сказала... про твою походку, - глаза заплаканной тещи на миг сверкнули знакомым маршальским блеском. Пименов мысленно содрогнулся: дальнейшая жизнь данной соседки представлялась ему ужасной.

- А ведь были мысли у тебя когда-то, а? - робко спросила теща. - И по бабам сходить, и пол-литра уговорить?

- Были, - великодушно подтвердил Пименов, тем более что и правда были.

- Вот и я хотела, чтобы у вас все как у людей, - всхлипнула теща. - Люська твоя, она ведь не как я, она мягкая. Я вам добра хотела!

- А ведь хорошо жили, мам?

- Правда? - загорелась теща. - Вот и я говорю всем: зять у меня - золото! Не пьет, не шляется, всю получку - домой, ну и пусть не так много. Зато квартиру ему вон дали, а ты накопи-ка по нынешним временам на квартиру!.. А по вашим шустрым прокуроры обрыдались! А правда жить теперь далеко будете?

- Да нет, рядом... Да, мы тут подумали, может, вашу и нашу махнем на коттедж?

- Вот-вот, - затараторила теща, - зато свое хозяйство. А я - что я? Я же все для вас. Собаку отдам знакомым. Лучше козу заведем!

- Давай-ка, мама, заварим чайку, - предложил Пименов, - все равно не спать. А собаку надо оставить - какой дом без собаки?

- Да завтра суббота, спи себе хоть до десяти. Слушай, а ты про коттедж ведь только что придумал? - хитро сощурилась теща.

Пименов весело кивнул. Если мысль хорошая, то какая разница, когда она пришла в голову?

У ног крутился тойтерьер. Почему-то он был уверен, что сегодня обязательно получит кусочек колбасы, причем именно от Пименова.

Михаил СОМОВ.