(Продолжение. Начало в ?114, 115, 120, 121, 124.)

- Не туда смотришь, - с иронией произнес Дмитрий, - нам к следующему домику.

- Здесь министры, что ли, живут со своими домочадцами? - попытался удовлетворить свербящее любопытство Александр.

- Ты получил аванс? - неожиданно спросил Дмитрий.

- Предположим, - чуть нахмурившись, отвечал Серебров.

- Так вот, хочу тебе дать очень хороший совет. Мало того что он очень полезный, но еще и продлевает жизнь. Поменьше спрашивай, особенно на территории этого поселка. Тогда у тебя имеется неплохая возможность получить все причитающиеся деньги. Уяснил?

- Да, - глухо отозвался Александр.

- Ну вот и отлично, - бодро заключил Дмитрий. - А мы уже приехали. Вон тот дом у самого леса видишь?

- Та-ак.

В отличие от остальных домов он был обнесен высоким каменным забором, поверх которого просматривалась только крыша. Ворота тяжелые, глухие, такие можно пробить только пушечным снарядом. У самой калитки демонстративно на декоративных столбах установлены видеокамеры слежения. Наверняка их немалое количество по всему периметру. Но то скрытые, и выявить их способен только профессионал.

Джип коротко просигналил, и створки ворот, громыхая, медленно поползли в разные стороны.

Остановив машину в самом центре двора, Дмитрий заглушил двигатель.

- Приехали, - объявил он. - Вылезай! Гитару только не забудь, - весело хмыкнул он.

- Представляю, как непросто было добираться сюда моим слушателям, - произнес Серебров, ступив на землю.

- А ты меньше представляй, - вновь посоветовал Дмитрий, - тогда увидишь, что жизнь намного проще.

Серебров понимающе кивнул:

- Хорошо, я так и сделаю.

У самого дома их встречал Константин Игоревич. Угловатый, чуточку нескладный, он лишь сдержанно кивнул на энергично-радостное приветствие Сереброва и, повернувшись к застывшему водителю, сказал:

- Ты все понял?

- Не беспокойтесь, шеф, все будет в лучшем виде, - заверил Дмитрий. - Ну что, артист, почапали!

Серебров в который раз удивился сходству Константина Игоревича с членистоногим, даже передвигался тот как паук, широко расставив локотки в сторону.

- Ты чего, артист, застыл? - неодобрительно одернул Дмитрий. - Пошли.

- Я бы хотел знать, какая будет аудитория, - едва поспевал Серебров за сопровождающим. - Сами знаете, ведь одна и та же песня людьми разных возрастов может восприниматься совершенно по-разному.

- Сейчас ты все сам увидишь, - с улыбкой проговорил Дмитрий. - Не сомневайся, аудитория тебе досталась благодарная и очень подготовленная, - и, распахнув дверь, первым вошел в дом.

Внутри особняк оказался таким же нарядным, как и снаружи. Чувствовалось, что его любили и старались заполнить изысканными предметами, при этом каждая вещь стояла на своем месте, как будто бы вросла.

Александр Серебров задержал взгляд на масках из черного дерева, к тому же они были едва ли не в половину человеческого роста. Маски занимали почти всю стену и наверняка были привезены со всех частей Африки. Среди них были очень старинные - они, вероятно, передавались от поколения к поколению, пока не оказались в этой комнате. Некоторые и вовсе смотрелись как произведения искусства. Не рафинированные, с полированной механическими станками поверхностью, вырезанные кремнием и отполированные песчаными бурями, от этого их ценность только многократно увеличивалась. А на противоположной стене висели кольчуга и шлем древнего воина, у самого пояса был прикреплен короткий широкий меч. Вещи раритетные и наверняка изъятые из какого-нибудь скифского кургана. Подобные раритеты могли бы украсить даже столичный исторический музей, а здесь они вот так запросто висят на стене.

Что-нибудь подобное он и сам был бы не прочь заиметь. Александр прикинул, сколько бы ему пришлось гастролировать, чтобы приобрести хотя бы рукоять от меча. Получалось, что одной жизни было бы явно недостаточно.

- Где же зрители? - удивился Серебров.

- Точнее, зрительница, - показал Дмитрий на девушку, вышедшую из соседней комнаты.

В дальнем конце зала был продуманный полумрак, он скрывал лицо женщины. Видны были только красные туфли и длинные ноги, терявшиеся где-то в сумерках. Она сделала несколько шагов точно по прямой линии - красиво и одновременно раскованно, как если бы это был не паркетный пол, а подиум. Ага, на ней темная юбка. Не такая, что обтягивает бедра и выставляет напоказ каждый изгиб, а та, что позволяет сесть на стул и закинуть ногу на ногу. В этом случае откроется большая часть бедра, но это совершенно не страшно. Оголенная часть тела только подчеркнет и без того восхитительную фигуру.

И когда девушка вышла на свет, Александр не сумел сдержать выдох удивления:

- Лада... Это ты?!

Девушка холодно поздоровалась:

- Здравствуй, Саша.

- Как ты здесь оказалась? Ты тоже приглашена?

Тонкими пальцами Лада держала хрустальный граненый бокал с бледно-розовым напитком. Слегка пригубив, она поставила его на низенький столик и, мягко улыбнувшись, произнесла:

- Ничего особенного. Просто я живу в этом доме.

- Я вижу, у вас есть о чем поговорить, - произнес из своего угла Дмитрий. - Я удаляюсь. Если понадоблюсь, позовите, - он посмотрел на Ладу и скрылся в соседней комнате.

- Вот как... Не ожидал, - признался Серебров. - Ты стала еще ослепительнее.

- Приятно слышать, - отвечала Лада, - вот только ты нисколько не изменился. На тебе даже тот же костюм. Да и гитара та же.

Александр Серебров попытался не обижаться, попробовал даже пошутить:

- К следующей нашей встрече я непременно подготовлюсь и надену свой лучший костюм.

- Вот только не знаю, будет ли у нас с тобой следующая встреча. Ну что же ты стоишь, играй, - произнесла Лада, присаживаясь в глубокое мягкое кресло. - Извини, здесь не такая хорошая акустика, как в Большом театре. Но если ты будешь петь погромче, то будет очень неплохо.

- Послушай, давай подождем немного, наверное, должны еще подойти гости. Мне сказали, что я буду давать здесь частный концерт.

- Тебе не стоит ни о чем беспокоиться, - уверила Лада, - я буду твоей единственной слушательницей.

- Ты шутишь, - побледнел Серебров.

- Ты ведь всегда хотел заработать деньги. Так ведь? - мягко произнесла Лада, улыбнувшись. - Вот я тебе и предоставляю такую возможность. Если раньше ты для меня пел просто так, то сейчас будешь петь за деньги. Ну что же ты так расстроился? В этом мире все так переменчиво. Здесь в конверте остальные причитающиеся тебе деньги.

Александр только сейчас заметил, что в левой руке она держала голубенький конверт. - Возьмешь его после того, как закончишь выступление, - небрежно положила она его на журнальный столик. - Ну что же ты молчишь? Начинай! Не заставляй даму ждать! Это нетактично.

- Что ж, хорошо, слушай, - тронул Александр Серебров струны.

* * *

Варяг слегка прибавил громкость, и комната наполнилась мелодичным звучанием. Надо отдать должное Сереброву - играл он весьма прилично. Репертуар тоже интересен, особенно хорошо был подобран шансон. Стихи он чувствовал кожей, и казалось, что в каждый аккорд вкладывает всю душу. Возможно, очень неплохо он смотрелся бы на большой сцене, для этого у Александра было все: хорошо поставленный голос, репертуар, внешность. И вместе с тем чего-то не хватало. А что именно, сказать было трудно. Может быть, в нем присутствовала некоторая расхлябанность, которая должна была раздражать телевизионное начальство? Ведь не юноша же, право!

(Продолжение следует.)