(Продолжение. Начало в ?114, 115, 120.)

- Вот в этом дипломате, - продолжил суховато заказчик, - пятнадцать тысяч долларов. Аванс... Деньги возьмете с дипломатом, не тащить же вам их, в конце концов, в пластиковом пакете.

Помутнения рассудка от предложенной суммы не произошло. Более того, услышанное Александр воспринял достойно, как если бы каждый день получал такую сумму.

- Разумеется, - широко улыбнулся Серебров.

- Остальное получите после окончания выступления.

- Недоразумения не получится?

- Что вы имеете в виду?

- Я точно получу эти деньги? - спокойно спросил Александр Серебров.

Александр старался выглядеть серьезным - наконец-то отыскался человек, сумевший по достоинству оценить его талант. Если беседа будет проходить в таком же ключе, то есть немалая вероятность того, что он сумеет убедить этого господина спонсировать его новый компакт-диск. Важно только доказать выгодность подобного предприятия. Такие люди, как он, привыкли считать каждую копейку.

Уверенно пододвинув дипломат, Друщиц произнес:

- За кого вы нас принимаете? Мы серьезные люди. А потом, только один аванс больше того, что вы зарабатываете за несколько ваших концертных выступлений.

Серебров еще раз убедился в том, что он не ошибался насчет Константина Игоревича: тот знал о нем куда больше, чем могло показаться.

- При работе я обговариваю еще один пункт, - проговорил он, - продолжительность концерта.

В сущности, лицо Константина Игоревича не изменилось. Как и прежде, оно излучало добродушие, вот только взгляд на какую-то сотую долю секунды ожесточился.

- Очень важный момент, - охотно согласился Константин Игоревич, улыбнувшись, - а только за такие деньги вы должны петь, пока не сядет голос. Или я чего-то не понимаю в этой жизни.

Покрутившись в актерской среде, Серебров много перенял у нее, и в первую очередь научился подыгрывать. Мелко рассмеявшись, он попытался перевести сказанное в безобидную шутку, после чего так же весело произнес:

- А почему бы и нет? За такие-то деньги!

- Вот и договорились.

За спиной вновь раздался взрыв хохота. Серебров не удержался, посмотрел через плечо. Высокий мускулистый брюнет, взяв блондинку за талию, чмокнул ее в гибкую шею. Девушка даже зажмурилась от удовольствия.

- И все-таки, где я буду выступать?

- В районе Рублевского шоссе! - ответил Константин Игоревич, поднимаясь, - за вами заедут. Завтра в шесть вечера.

- Но я не называл своего адреса, - удивился Александр Серебров.

В ответ легкая улыбка.

- Мы знаем, где вы живете. Не забудьте дипломат.

Серебров лишь скривился:

- Да уж, забудешь такое.

Но Константин Игоревич уже не слышал. Обогнув угол бильярдного стола, он уверенно направился к выходу, следом за ним устремились двое молодых людей в модных светло-синих пиджаках. На секунду Друщиц остановился, что-то сказал одному из них через плечо, и тот, энергично кивнув, посмотрел в сторону одиноко сидящего Сереброва.

Александр инстинктивно поежился. Впечатление не из приятных, ощущение такое, как будто кто-то разглядывает тебя через оптический прицел снайперской винтовки.

Серебров испытал заметное облегчение, когда дверь за троицей закрылась. Ладно, посмотрим, что там дальше будет, авось не так страшно, как показалось.

* * *

Ровно в шесть часов вечера к его подъезду подкатил серебристый "Лексус", из которого молодцевато выпрыгнул парень лет двадцати пяти. Всмотревшись, Серебров узнал в нем человека, который сопровождал Константина Игоревича в боулинг-клубе. Он уверенно посмотрел на окна второго этажа, где располагалась квартира Александра Сереброва, и встретившись с ним взглядом, приветливо улыбнулся, махнув рукой на припаркованный джип. Дескать, карета подана, сударь. Получилось без жлобства, очень даже естественно. Почти по-приятельски, как если бы они были знакомы не один десяток лет.

К предстоящему выступлению Александр готовился особенно тщательно. Конечно, здесь не должно быть никаких пестрых нарядов, все-таки это не концертный зал "Россия", но вместе с тем зрители должны видеть, что к ним на встречу пришел артист. И лучше всего для такого случая подойдет костюм свободного покроя. Серебров остановился на светло-коричневом костюме. С ним у него были связаны очень хорошие воспоминания, и помнится, когда он его надевал, то ему чрезвычайно везло. В приметы следует верить. Кто знает, может быть, удача от него отвернулась, когда он поменял простоту на изысканность.

Гитару Серебров тоже выбрал не сразу. У него их было семь. Собственно, каждая по-своему хороша и предназначена была для каждого конкретного случая. Большую, с довольно сильным звуком, он брал для больших залов. С итальянским инструментом позапрошлого века выступал тогда, когда хотел удивить именитых людей сочными аккордами. Гитара с капроновыми струнами больше подходила для домашнего использования, так сказать, камерного. Но в этот раз Александр решил остановить свой выбор на инструменте, который приобрел всего лишь полгода назад у одного известного музыкального мастера, с которым его свел случай, когда он искал подходящую гитару для небольшого зала.

До этого Серебров всегда с недоверием относился к народному творчеству, а если дело касалось музыкальных инструментов, то скепсис его увеличивался многократно. Такие люди, как Страдивари, рождаются единожды в столетие. А потому к доморощенным кустарям следовало относиться с предубеждением. Да и сам мужичок его не впечатлил. В старом халате с забрызганными полами, насквозь пропахший луком, он напоминал неряшливого дворника, который заглянул в амбар за метлой. Вот сейчас помашет из стороны в сторону дворовым инвентарем, наведет чистоту на тротуарах, а после этого примет стакан красненького на грудь и завалится спать куда-нибудь на ворох грязного белья.

И только присмотревшись, можно было обнаружить в его глазах хитринку. А с первого-то взгляда и не заметно, что непрост.

Не впечатлило и помещение, где мастер работал, - оно больше напоминало деревенский сарай с хламом, и если у двери повесить вожжи, а в углу поставить седло, то соответствие выйдет полнейшее. Только токарный станок, стоявший в самом центре, и десятка полтора различных рубанков указывали на то, что хозяин любит побаловаться деревом. Поначалу Александр Серебров даже хотел отказаться от услуг мастера, но список музыкантов, стоявших в очереди за его инструментами, внушал уважение.

Александр решил рискнуть и внес значительный вклад.

Через полгода, терпеливо выждав долгую очередь, Серебров получил желанную гитару. Сделанная из четырех пород дерева, выглядела она очень нарядно, да и сам мастер, будто бы к случаю, надел пиджак, небрежно бросив старенький халат на груду брусков. В этот момент он выглядел необыкновенно торжественно, словно отец, отдающий замуж любимую дочь.

- Владей, - бережно протянул мастер гитару Сереброву.

И когда Александр дернул струны, то сарай заполнился густым звучанием. И это в плохоньком сарае, заваленном вековой рухлядью, а что будет, когда он заиграет на ней в концертном зале! Потраченных денег было не жаль, и он мгновенно простил тому затянувшееся ожидание.

Александр решил взять именно эту гитару, которая прекрасно звучала как на тесной кухне, так и в огромных залах.

Спустившись, певец невольно посмотрел на государственный номер автомобиля. Александр попытался подавить в себе нарастающую зависть, которая все-таки, несмотря на предпринятые усилия, отобразилась на его лице почти мученической болью. Номер был частный, но с таким набором цифр и букв, что он буквально кричал о немалом влиянии владельца машины. Наверняка у этого парня нет никаких проблем при встрече с автоинспекторами, а иной, завидев такой номер, и вовсе поспешит отдать честь.

(Продолжение следует.)