Из серии романов "Я - вор в законе". Продолжение. Начало в ?114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148.

Обхватив ее плечи, Ростовский уверенно скинул пиджак на кресло, двумя пальцами приподнял ее подбородок. А головка-то тяжела. Не хотела поднимать, избегала даже откровенного взгляда - глаза в глаза. Поцеловав губы девушки, слегка влажные, Илья притянул ее к себе, совсем вплотную, так, чтобы чувствовать ее живот, бедра и короткое взволнованное дыхание.

Теперь она готова снять платье, а это уже музыка!

Нащупав ладонью застежку, Ростовский медленно потянул ее вниз. Раздался звук, очень напоминающий жужжание рассерженной пчелы - вот она сорвалась с цветка и упала, сраженная. Девушка замерла в его руках, ожидая продолжения, и оно последовало, такое же робкое, какое может быть только в самом начале знакомства, - Ростовский поцеловал Анну сначала в подбородок, затем в шею, в плечо. Вот она и охнула, пока еще неслышно, почти неразличимо, но пройдет всего лишь минута, и, Ростовский был уверен, дыхание ее сделается глубоким и благодарным.

По телу девушки пробежала легкая дрожь.

- Почему ты так волнуешься? - удивился Илья.

- Не знаю... может, потому, что у меня мало опыта... точнее, почти никакого, - призналась Анна, снизу вверх посмотрев на Ростовского. - У меня был парень... год назад. Потом мы с ним расстались.

- Илья приготовился слушать. Ну вот, еще одна человеческая драма. Почему женщины, с которыми сводит его судьба, решают сделать из него контейнер для своих интимных переживаний. Боже, как это однообразно и наводит такую смертельную тоску, что понемногу начинает сводить скулы.

- Ты помрачнел, - печально заметила Анна. - Или ты меня ревнуешь? Тогда я не буду о нем рассказывать, - очень искренне произнесла девушка.

Ростовский едва сдержался, чтобы не рассмеяться, вот было бы некстати. Барышня, понимаешь ли, к нему с чувством, а он словно племенной жеребец веселье устроил. Улыбнулся, получилось очень трогательно, почти сочувствующе.

- Нет, что ты, продолжай.

- Как-то не заладилось, - мелкие жемчужные зубки впились в нижнюю губу. Ростовский ожидал, что сейчас проступят капельки крови. Молодец, удержалась, даже глаза остались сухими. - Так вот, он, скорее всего, и был моим первым мужчиной...

- Что означает "скорее всего"? - не сумел удержаться от вопроса Ростовский. - Аня, не хотелось бы тебя учить в таких вопросах, но здесь не может быть "скорее всего", он или был твоим первым мужчиной, или не был!

- Ну, как тебе сказать, - смущенно произнесла Аня.

Илья улыбнулся широко, доброжелательно. Ну, право, это уже смешно, как будто имеешь дело с каким-то детским садом.

- Как есть...

- Ну, мы с ним были вместе... Понимаешь?

- Понимаю, - продолжал широко улыбаться Ростовский, - в этом нет ничего предосудительного. Ты красивая девушка, ты нравишься многим мужчинам. И когда-нибудь это должно было произойти.

- Дело в том, что не произошло, - в досаде воскликнула Аня. - Он хотел, чтобы произошло, и я в тот момент, наверное, тоже этого желала, но ничего не случилось. Может быть, я как-то зажалась, не знаю! Но он сказал, что у него ничего не получилось... и я по-прежнему девушка.

- Ах, вот оно как, - протянул Ростовский, - случай действительно очень серьезный. Необходимо немедленное вмешательство. Я согласен выполнить эту тонкую хирургическую операцию, если ты, конечно, не возражаешь.

Анна отмахнулась:

- Ты шутишь!

- Нисколько. Такими вещами вообще шутить не полагается, - отвечал Ростовский. - Только я одного не могу понять, почему же у него не получилось? Он что, импотент?

Девушка пожала плечами.

- Наверное, он очень волновался... как и я, - негромко произнесла Аня. - А может быть, и у него было маловато опыта.

- Этого добра у меня хоть отбавляй. Тебе не стоит переживать, все будет замечательно...

Г Л А В А 4

Тарантул внимательно выслушал бригадира - ни разу не моргнув, как загипнотизированный. У собеседника от такого почти нездорового интереса к собственной персоне скоро по спине начинали бегать мурашки. Хотя к подобной заинтересованности следовало бы относиться попроще - это была обычная манера Константина Игоревича вести диалог, вот только у того, кто об этом не знал, как правило, на затылке от дурного предчувствия начинали шевелиться волосы.

Тарантул и в самом деле напоминал убийцу, спрятавшегося в самом уголке паутины и с невероятной терпеливостью наблюдавшего за кружением крупной и очень аппетитной мухи. Еще какое-то мгновение, и она, увлеченная полетом, натолкнется на прозрачную липкую преграду, чтобы увязнуть в ней до конца своей жизни. А пауку ничего более не остается, как крепко спеленать ее, родимую, по рукам и ногам.

- Пластинку не гонишь? - лениво спросил Тарантул.

Бригадир Леха за Тарантулом заметил еще одну занятную привычку: тот никогда не чирикал по фене, а изъяснялся как министр культуры. Что, собственно, было немного странно. Но кто посмеет грузить?.. А сейчас он заговорил как арестант, и Леха одобрительно растянул губы - родным ветром подуло. На блатной музыке запел, господин хороший! Значит, в его башке произошли какие-то метаморфозы.

- Говорю как на духу, - выпалил бригадир Леха, - ну, бля буду! - подумав, для пущей убедительности даже перекрестился. Этого тоже ему показалось маловато и, вытащив из-за ворота полукилограммовый золотой крест, он сочно приложился к нему пухлыми губами.

Тарантул неприязненно поморщился - бригадир был склонен к театральным эффектам, этого у него не отнять.

- И с кем же она... наша красавица? - деликатно поинтересовался Тарантул, скупо улыбнувшись.

- С фраерами фартовыми, - высказался бригадир Леха, - при большой капусте! Хрен их разберет - не то какие-то нефтяники, не то старатели.

Леха украдкой посмотрел на запястье, блеснув платиновыми "Сейко".

Представительную марку часов он приобрел пару недель назад в универмаге, в отделе, где ему приглянулась смазливая черноокая продавщица. Авантюрная жилка и любовь к широким жестам вынудили его выбрать самые дорогие ходики. На шутливый вопрос, где можно проверить, как светится циферблат, девушка с улыбкой отвечала, что самое темное место в отделе у нее под юбкой. Воодушевленный откровением Алексей всерьез возжелал взглянуть на часы именно там. Девушка весело отмахивалась, хохотала, но тем не менее позволила слегка задрать на себе юбку. Заметив на ее узких бедрах черные шелковые трусики, Леха дал себе слово, что когда-нибудь оттянет на них упругую резиночку, чтобы посмотреть, какое богатство прячется под тонкой материей.

За прошедшие десять дней они успели встретиться несколько раз, и Леша уже убедился, что она не столь легкомысленна, как могло показаться в самом начале, а при попытке уложить ее в постель она так яростно сопротивлялась, как будто бы имела дело с насильником.

В следующий раз бригадир Леха решил обставить дело поромантичнее. Следовало вывести продавщицу на природу, накормить шашлыком, а потом, когда девица расслабится окончательно, валить ее в душистую траву.

Если покопаться в памяти, то пальцев на руках не хватит, сколько девок он освободил от оков. Но этот случай представлялся ему не рядовым. Алексей вдруг с удивлением осознал, что попался.

- Ты куда-то торопишься? - равнодушно поинтересовался Тарантул, кивнув на часы.

- Нет, - слегка смешался Алексей, - просто у меня привычка такая дурная смотреть на часы.

- А то иди, - продолжал Тарантул, - я ведь никого около себя не держу.

Сказано было почти по-доброму, даже с пониманием, дескать, может, у человека важные дела имеются. Но Леха-бригадир прекрасно осознавал, что подобная вольность для многих заканчивалась печально.

- Все в порядке, Константин, - уверенно произнес Леха.

- Игоревич забыл, - с подкупающей улыбкой напомнил Тарантул.

- Константин Игоревич, - виновато улыбнувшись, добавил Леха.

(Продолжение следует.)