Из серии романов "Я - вор в законе". (Продолжение. Начало в ?114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171.)

- Что тебе надо?

- Мне надо немного - всего лишь, чтобы мои девочки, которых я очень люблю, меня не обманывали... Я ведь для них как отец родной. Забочусь, пою, кормлю, оберегаю от бед, а они ко мне так по-скотски относятся. Разве не обидно? - в голосе Резвана чувствовалась настоящая горечь. Было заметно, что парень очень страдает.

Приятели, сидевшие рядом, лишь сдержанно заулыбались. Подобная черта в характере Резвана была для них в диковинку. Ни один из них не мог упрекнуть его в сентиментальности, а он вот, оказывается, какой - о девочках своих заботится. Ну кто бы мог подумать! Родитель чадолюбивый!

- Резван, в чем я провинилась?

- Она еще и спрашивает! - без возгласа удивления отозвался сутенер. - Уехала черт-те знает с кем, неизвестно куда, не предупредила меня. А я всю Москву перевернул, разыскивая ее! Беспокоился! А кто еще будет переживать, если не я?! - на лице Мугаметова отобразилось настоящее горе, вот только сочувствовать ему что-то не хотелось.

- У меня были дела, - выдавила из себя Лада, отвернувшись.

Резван всплеснул руками.

- Вот посмотрите на нее, - обратился он к друзьям, которые понимающе закивали. - У нее были дела! А тебе не кажется, дорогая, что твои дела давно стали и моими тоже. Ты уезжала, тебе было хорошо? - заботливо поинтересовался Резван.

- Да, мне было хорошо, - тихо отвечала Лада, еще более напрягаясь.

- Видишь, тебе было хорошо, - задумчиво протянул Резван, - а нужно было сделать так, чтобы не только тебе было хорошо, а всем, включая меня! - назидательно продолжал Резван. Он достал калькулятор, несколько раз нажал на кнопки. - Я тут посчитал, какой ты мне нанесла ущерб за это время. Ты ведь у нас девушка дорогая, - уважительно протянул он, - не чета некоторым, - скосил он взгляд на Лильку, продолжавшую стоять в дверях, - а следовательно, ущерб я понес очень ощутимый... Один клиент - это триста баксов. Так? - не дождавшись ответа, продолжал: - За ночь сколько их у тебя бывает? Четыре... иногда шесть. Следовательно, триста баксов умножаем на шесть, - ткнул он в калькулятор пальцем. - Ого! Получается впечатляющая цифра. Это тысяча восемьсот баксов! Ты отсутствовала неделю, значит, нужно помножить еще на семь, получается двенадцать тысяч шестьсот, - почесал Резван курчавый затылок. - Однако! Так ведь и разориться можно. Лада, с тобой у меня одни расходы, - горько посетовал кавказец. - Так и быть, шестьсот долларов я тебе могу простить, ты же знаешь, я никогда не был скрягой... но четыре тысячи следует добавить, так сказать, за моральный ущерб. Ну ты сама меня пойми, Лада, мы же с тобой не чужие, я переживал за тебя, неужели ты думаешь, что мои переживания не стоят этих денег? Конечно же стоят! Итого получается... шестнадцать тысяч баксов! Видишь, как я здорово сосчитал, а мне в школе говорили, что у меня с арифметикой плохо! А я тут так быстро сосчитал и ни разу не ошибся! - восклицал Резван.

Лада повела плечами.

- Да, у тебя с математикой полный порядок. Так что же ты от меня хочешь? Где же я возьму тебе эти деньги?

- Придется отработать, милая, - сообщил Резван. - И обещаю тебе, что ты будешь работать у меня в три смены, а я, как тебе известно, обещаний на ветер не бросаю. И не по богатеньким клиентам будешь разъезжать, а стоять, как и все, на Тверской. Посмотришь, каково это! - процедил сквозь зубы Мугаметов.

Лада покачала головой:

- Резван, я не могу, я ухожу от тебя...

Резван Мугаметов усмехнулся:

- Ах, вот как, очень интересно. И позволь мне узнать, к кому именно? Это уж не к тому ли хмырю, с которым тебя видели в ресторане?

- Уж донесли? Это неважно.

- Еще как важно... Я же тебе говорил, что у нас одна семья, а значит, не должно быть друг от друга никаких секретов, а у тебя они появляются, это плохо, Лада. Ай-яй-яй, как плохо, - покачал он головой. - Он не только захотел тебя увести, но он еще обидел и моих друзей. Это тоже непорядок, а сейчас ты все вспомнишь и скажешь мне, кто он такой и где живет... Ну?! - Лада молчала. - Хорошо, так и быть, я могу тебе простить шесть тысяч за твою откровенность. Слушаю тебя!

- Мне нечего сказать, - отвечала Лада, внутренне подготовившись к самому худшему. - Я его не знаю.

А беда была рядом, всего лишь на расстоянии нескольких шагов в лице трех кавказцев, неприязненно и плотоядно ухмылявшихся.

На лице Мугаметова отобразилось изумление.

- Как же ты его не знаешь, если он хотел только тебя! Кто он? Не расстраивай меня, прошу тебя.

- Ведь ты же его приводил ко мне и знаешь не хуже меня!

Резван поднялся, подошел вплотную к Ладе, и девушка невольно отступила на шаг.

- Ты мне больше ничего не хочешь сказать? - на его хищном лице застыло сожаление. Резван уже принял решение.

Лада отрицательно покачала головой.

- Нет.

- Деньги тебе придется отработать, милая, - ласково пропел сутенер, - но сначала тебя нужно наказать, чтобы другим неповадно было. - Повернувшись к землякам, он сказал: - Покажите ей, что бывает с теми, кто не слушается нас, а я здесь посижу в сторонке и выкурю сигарету.

Парни охотно поднялись.

Лада метнулась к выходу, но один из них, огромный, будто горилла, ядовито ухмыляясь, тотчас перегородил проход. Двое других уже держали Ладу за руки, отчаянно сопротивлявшуюся. Небрежно сорвали с ее плеч халат.

- Какая грудка, - восторженно пропел стриженый, - какие ножки!

- А какая попка! - проговорил гориллоподобный.

И все четверо дружно расхохотались - шутка пришлась по душе.

- Резван, зачем ты так, - укорила Лада, - ведь мы же знаем друг друга не один день. Неужели ты обо всем забыл... Мы же жили с тобой полгода вместе. Вспомни, что ты мне говорил.

На мгновение в холодных глазах Мугаметова как будто бы что-то обмякло, но через секунду они вновь приняли прежнее выражение - пронзительное и жестокое.

- И ты... проститутка, мне чего-то там предъявляешь! - неожиданно вскипел Резван. - Может, ты еще скажешь, что мы ходили с тобой на последний сеанс и держались за руки?.. А если я что-то и говорил, так это было только по пьяни! - сделал заключение сутенер. - Ну, чего встали! - прикрикнул Резван на земляков. - Приступайте!

Закурив, Резван молча наблюдал за происходящим.

Лада отчаянно сопротивлялась, извивалась, скрещивала ноги, но силы были не равны. Разодранный халат полетел в сторону. Гориллоподобный сутенер поглаживал ладонями ее бедра, а потом резким движением сорвал трусишки, причинив боль. Но это было только начало.

- Стоп, земляки! Так не годится! - неожиданно воскликнул Мугаметов.

Кавказцы удивленно обернулись на босса, а сутенер беспристрастно продолжал:

- Что же о нас девушка подумает? Будет всем рассказывать, что мы невоспитанные. Пришли с угощением, а выкладывать его не пожелали, - подняв с дивана бутылку водки, Резван небрежно бросил ее третьему, плотному невысокому парню с густой черной щетиной.

Показав завидную реакцию, тот ловко поймал бутыль за горлышко.

- Пустите, сволочи! - вырывалась Лада.

Короткостриженый резким и сильным ударом стукнул Ладу в солнечное сплетение. Задохнувшись, девушка повисла на его руках, а крепыш, оторвав пробку руками, стал заливать водку прямо в ее горло.

- Пей, красавица! Пей! - ласково приговаривал он. - Мне для тебя ничего не жалко.

Лада захлебывалась, сплевывала водку.

- Отпустите, скоты!

Но водка неудержимо заливалась в горло, все более отнимая силы. Уже обессиленную ее положили на пол. Крепыш уверено уселся на ее ноги и, посмотрев на Мугаметова, восторженно воскликнул:

- Братан, тут такое богатство!

Лиля, продолжавшая все это время стоять в дверях, встряхнулась, будто бы очнулась от столбняка, и просительно произнесла:

- Я пойду, Резван, у меня еще кое-какие дела есть. А потом, клиенты через полчаса подойдут.

- Назад, шалава! - запретил Мугаметов. - Смотри, - ткнул он пальцем в распластанную Ладу, - что делается с теми, кто меня не слушает!

(Продолжение следует.)