Из серии романов «Я - вор в законе».

(Продолжение. Начало в №114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190, 193, 195, 198.)

Всем было известно, что смотрящий Северо-Западного округа был похотлив как кролик, и девочка наверняка ему была нужна для снятия стресса. Похоже, что Степан Валерьянович взял от коммунистов все самое лучшее. Немного в стороне, у окна, за низким столиком сидели четверо парней и резались в буру. Это уже приближенные - свита. На вошедшего они не обратили ни малейшего внимания.

- Я пройду? - спросил Резван, ни к кому не обращаясь.

Парень в камуфляже, сидевший у самой двери, лишь на мгновение оторвал глаза от цветных картинок и буркнул разрешение, после чего вновь стал рассматривать глянцевый разворот.

Негромко постучавшись, Резван вошел. Смотрящий был не один. Напротив, небрежно развалившись на широком стуле, сидел Художник. Свое второе имя он получил не из-за творческих пристрастий, а потому, что любил «расписывать» «перышком» пленных. И проделывал это всегда изощренно, с невероятной жестокостью. Стволу он предпочитал нож, с которым никогда не расставался и управлялся им не хуже, чем опытный фехтовальщик саблей.

Несмотря на интеллектуальную внешность и огромные темные роговые очки, которые без конца съезжали с его птичьего носа, Художник был страшный человек, и трудно было найти того, кто бы его не боялся. Возможно, Кузя был даже единственный, но и он не особенно доверял ему, а потому всегда держал его на значительной дистанции.

Кузя встречался с Художником редко, чаще всего в том случае, когда нужно было обсудить детали устрашающих акций. Сейчас был тот самый случай.

Скоро кому-то будет очень нехорошо, и Резван поймал себя на том, что посочувствовал провинившимся.

- Я уже им и макинтош деревянный приготовил, - сквозь зубы процедил Художник.

- Добро, - мягко опустил Кузя пухлую ладонь на стол, давая понять, что аудиенция закончилась: - Делай как знаешь, не мне тебя учить.

Художник поднялся и, не удостоив Резвана даже коротким взглядом, вышел из комнаты. Он был из тех, кто ставил сутенеров на одну ступень с терпилами.

Протянув через стол руку, Кузя произнес:

- Бросай кости! - и когда Резван устроился на свободном месте, он спросил без обиняков, давая понять, что ценит время: - О чем базар?

- Тут такое дело. Где-то около года назад я девочку одну центровую продал фраеру залетному, - заговорил Резван.

- А ко мне зачем? - резко прервал Кузя. Чувствовалось, что сегодня он не в настроении. - Я девочку твою не покупал, у меня своих достаточно.

- Ты дослушай... Так вот, эта девочка пропала, отыскать ее я никак не могу. Помоги мне ее найти. Она где-то в Москве, не могла она уехать.

- Поздно ты спохватился.

- Так получилось, - виновато произнес Резван. - На нее серьезная клиентура запала. Все жилы из меня вытянули. Я сначала отнекивался, думал, что забудут, ведь столько времени прошло, а теперь уже невмоготу, за свисток взяли! Требуют, чтобы вернул...

- А с чего ты взял, что она в городе?

- К Москве она привязана. Вряд ли где еще захочет жить.

- Почему ко мне-то пришел?

- Только ты можешь помочь, Степа. По старой дружбе. Не в милицию же мне обращаться!.. А у тебя люди, связи, возможности...

- Что за клиенты? - по-деловому поинтересовался Кузя.

- Шурков и Сафронов, - выпалил Резван.

- Те самые? - недоверчиво спросил смотрящий. Резван молча кивнул. - Серьезные ребята. Они просто так словами не бросаются. Месяц назад один кент повздорил с Валерием Алексеевичем, а потом его обнаружили в Обводном канале с оторванными яйцами. И попробуй брось тень на уважаемого человека! А за свои не боишься? - весело расхохотался смотрящий.

Резван невольно поежился.

- Не то чтобы боюсь... Ну ты как, поможешь? - заметно волнуясь, с надеждой спросил сутенер.

- Ты же знаешь, я не благотворительная организация.

- Я понимаю, - помрачнел Резван. - Сколько? Эти люди мне нужны да и тебе тоже.

- В какую цену ты сбагрил шалаву? - по-деловому поинтересовался смотрящий.

- За тридцать тысяч кусков, - не моргнув глазом, утаил двадцатку Резван.

- Впрягаюсь за пятнадцать тысяч баксов. Катит такой расклад?

- Заметано, - согласился Резван. - Если рядом с ней фраерок какой объявится, так ты его попридержи за свисток, - попросил он. - За него отдельная плата, - предупредил возможный вопрос Резван Мугаметов.

- Добро! Но делаю это по старой дружбе. Сегодня же и займусь, всех пацанов на ноги поставлю. Если она из центровых, то наверняка по кабакам шляться любит. Вот там мы ее и выцепим. Дай фотографию, - выставил два пальца смотрящий.

Резван сунул руку в карман и протянул заготовленный снимок. Лада была запечатлена в коротком платье, выгодно обнажающем ее ноги, длинные и необыкновенно прямые, словно стволы берез. Снимок был любительский. На нем Лада выглядела очень непосредственной и необычайно живой. Запечатлел ее сам Резван за месяц до того, как они расстались окончательно. Эту фотографию он всегда носил с собой и привык к ней, как к любимой зажигалке. В какой-то степени она стала даже его талисманом и неизменно приносила удачу. И сейчас, расставаясь с ней окончательно, Мугаметов почувствовал, как от него ускользнула частичка его собственного «я».

Кажется, смотрящий округа не заметил его состояния, с интересом рассматривая смеющееся лицо. Впрочем, посмотреть было на что - такая девушка украсила бы любой рекламный плакат.

- А хороша! - наконец удовлетворенно протянул Кузя.

- Не то слово... Живьем она еще лучше.

- Ладно, я тебе верю. Когда мы твою марушку отыщем, ты мне дашь ее на пару дней?

- Без проблем, - как можно равнодушнее произнес Резван. - Когда ждать результатов?

- Сообщу через три дня, - уверенно пообещал Кузя.

Резван не сумел сдержать вздоха облегчения - Степану Валерьяновичу следовало верить.

Г Л А В А 10

Кузя дал о себе знать на исходе третьих суток. Звонок застал Резвана в тот самый момент, когда он беседовал с Шурковым. Валерий Алексеевич, не выдержав ожидания, заявился прямиком домой к сутенеру, что случалось с ним крайне редко. Озлобленный, нервный, он пил водку маленькими стопками.

- Она нашлась, - просто сообщил Кузя. - Заходила в «БункеҺ перекусить.

- Была одна? - едва ли не закричал в трубку Мугаметов.

- Да, - отвечал Кузя, - фраера с ней не было. Мне бы тоже хотелось взглянуть, кто такую бабу решил от общества спрятать... Живет она в Сретенском тупике, третий дом справа. Так что иди и забирай. И не забудь про обещание - на пару дней она моя.

- Спасибо, Кузя, я твой должник, - жизнерадостно отозвался сутенер. И, повернувшись к застывшему Шуркову, торжественно объявил: - Лада нашлась!

- Едем! - мгновенно поднялся Валерий Алексеевич, - я хочу ее видеть.

- Хорошо, - направился следом Резван.

Свернув на Сретенку, «мерседес»-очкарик сбавил газ и плавно прижался к тротуару. Шурков удовлетворенно хмыкнул. У продуктового павильона он заметил стоявшую в небольшой очереди Ладу. Девушка была одета ярко, почти вызывающе - в оранжевый брючный костюм, который необыкновенно шел ей. Но даже если бы Лада была одета во все темное, то и в этом случае не выглядела бы серой мышкой. Рост, фигура - все при ней! Девушка отличалась даже манерой держаться, а поворачивала голову с таким достоинством, как будто бы посматривала на пажей, несущих за ней длиннющий шлейф.

Странно, но Лада была именно там, где увидел ее Кузя. Такое впечатление, что она специально дожидалась сутенера, чтобы поговорить. А чтобы время не проходило бездарно, решила прикупить провизии.