Из серии романов "Я - вор в законе". (Продолжение. Начало в ?114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190, 193.)

Резван едва удержался от усмешки - не хватало еще, чтобы Шурков порвал на груди рубашку. Не случилось - руки вновь взмыли в воздух и он опять выкрикнул какое-то очередное проклятие.

За время их знакомства Резван Мугаметов успел подогнать Шуркову не один десяток баб. И не об одной из них он так не сожалел, как о Ладе, и вряд ли он даже помнил десятую часть из них. А сейчас так яростно убивается, как если бы от него ушла любимая жена, с которой он прожил бок о бок без единой ссоры четверть века.

- Не забыл, - выдавил из себя Резван.

Более всего было обидно то, что вопреки заведенному правилу Шурков не приглашал Резвана в комнату, а держал его подле порога, как дворового пса. Дескать, собака ты добрая, верная, служишь исправно, но вот лапы перепачкал в грязи, а потому в зал тебе дороги нет!

- А если не забыл, тогда она должна быть здесь! Завтра же! - ткнул Шурков пальцем себе под ноги.

Разговор Шуркову давался нелегко, похоже, что он переживал очень искренне. Лицо его побагровело, волосы на висках слиплись от пота, а толстая шея покрылась красными пятнами.

- Ее не так просто будет отыскать, - напомнил Резван. - Прошло много времени, почти год. Возможно, у нее сейчас другая судьба. А потом, он сказал, что забирает ее насовсем.

- А мне плевать на это! - махнул рукой Шурков. - Ты меня спросил, прежде чем продать ее?! Так что, будь добр, иди и найди!.. Если, конечно, не желаешь вновь возвращаться к себе на Кавказ! - напомнил Шурков.

Резван уже не однажды пожалел о том, что рассказал Шуркову о своих кровниках, и теперь тот держал его на коротком поводке. Ослаблял он его ненадолго и только лишь для того, чтобы тот понял, в чьих руках находится и умел ценить предоставленную свободу. Дескать, сходил по малой нужде, а теперь, будь добр, опять топай к ноге. Валерия Шуркова следовало остерегаться всерьез, в случае неповиновения тот мог сообщить о нем кровникам, которые в поисках обидчика сейчас рыскали по всей России. И тогда конец!

Резван продолжал стоять перед Шурковым как первогодок, случайно попавшийся на глаза генералу. Обессилев, тот тяжело опустился на стул, стоявший в прихожей, и, махнув рукой, предложил устраиваться Резвану.

Грустно усмехнувшись, Шурков откровенно признал:

- Она, стерва такая, зацепила меня за самое нутро и держит! Ты думаешь, почему я ее не вызывал? Позабыть хотелось! Не получилось.

Резван как никто другой понимал Шуркова. Нечто подобное до недавнего времени испытывал и он. Вот только ему удалось вылечиться, а Валерию Алексеевичу, чувствуется, еще долго предстоит болеть.

- Встречаются такие бабы, - с пониманием протянул Резван. Его голос неожиданно потеплел.

Сутенер невольно зыркнул в сторону Шуркова, но тот, кажется, ничего не заметил - был полностью поглощен собственной болью.

- Вот она из таковых! К тебе как, не цепляются менты? - неожиданно спросил Валерий Алексеевич.

Резван благодарно улыбнулся:

- Сейчас нет, корочка на ментов действует убойно.

Полгода назад Шурков каким-то одному ему известным путем выправил для Резвана корочку сотрудника ФСБ, и теперь при встрече с милиционерами он чувствовал себя необычайно уверенно. Случалось, оставляя машину под знаком, он просил подошедшего инспектора поохранять машину, ссылаясь на то, что в салоне важные документы. А сам, весело хмыкая, шел покупать пиво.

Так что корочка действовала безотказно.

- Так вот, я тебя предупреждаю: если ты Ладу не разыщешь, так тебе могут ее просто не продлить.

Помолчав, Мугаметов признался:

- Кроме денег я дал этому хмырю расписку, что навсегда оставлю Ладу в покое.

У Шуркова уже более не находилось сил, чтобы кричать, а потому он только едва пошевелил языком:

- А мне плевать, какие там расписки ты давал. Я хочу заполучить Ладу назад. И точка!

- Сделаю все что смогу, - пообещал Резван.

* * *

Если день не заладился с утра, то и от вчера не стоит ожидать ничего хорошего. Это правило! Собственно, так оно и произошло. Резван встретился с Сафроновым в уютном кафе, и каждый, кто смотрел в их сторону, полагал, что сошлись два приятеля, чтобы выпить по кружечке пива и беспечно провести время. Но действительность была иной. На запланированную встречу пришел сутенер к своему давнему клиенту. Причем клиенту не рядовому, а весьма важному, не в смысле денег, а в значении возможностей. А они, как известно, куда важнее "хрустов".

Положив на стол пачку фотографий, Резван тем самым предложил выбрать товар. И по его мнению, он был первосортный. В смысле было из чего выбирать! Две недели назад к нему прибились с десяток шестнадцатилетних девочек из Твери. Из деревенских сеновалов прямиком прыгнули на московские улочки. Каждую из них он проверил лично и остался весьма доволен качеством проделанной работы.

Особенно запомнилась одна, с короткой стрижкой под мальчишку, с увесистыми грудями. Девушка напоминала добрую домашнюю корову. Хотелось обхватить ее грудь обеими руками и испить парного молока. Резван Мугаметов связывал с ней определенные надежды - такие домашние коровы мужикам нравятся, и сутенер с полным правом рассчитывал на то, что она приглянется и Сафронову. Даже в стопке фотографий она лежала не первой, а где-то в середине, чтобы у Ивана Петровича имелась возможность сравнить девушку с остальными.

Но Сафронов, бегло просмотрев снимки, отставил их в сторону.

- Ты знаешь, что я всю жизнь был чиновником? - неожиданно спросил он.

- Да, знаю, - обескураженно отвечал Мугаметов, еще не понимая, какая может быть связь между проститутками и местом его службы.

- И знаешь, в какое время мне больше всего нравилось работать?

Голос у него был озорной. Очень похоже, что Сафронов был настроен на душевную шутку. Что ж, послушаем.

- Не догадываюсь.

- При коммунистах! - весело отвечал он и энергично рассмеялся.

Ответ был неожиданный, и Резван скупо улыбнулся.

- Интересно.

- А ты послушай дальше. И знаешь почему? - Мугаметов не знал и лишь вяло пошевелил плечами. - А потому что коммунисты умели подбирать кадры! Сейчас при демократах как? Ныне он дворник, а завтра запросто может стать генеральным директором какого-нибудь акционерного общества, а то и вице-премьером! А при коммунистах была потрясающая селекция. Прежде чем наверх заползти, нужно было в "шестерках" побегать, высунув язык. И если получалось без особой ретивости, так такого работника отбраковывали, и на следующую ступень поднимались только избранные бойцы! Я уже не говорю о женщинах... Здесь отдельный разговор. К ним применялись особые требования, у них селекция была куда более жесткая, чем у мужиков. Кроме милой мордашки она должна была обладать еще рядом положительных черт, - физиономия Ивана Петровича мечтательно вытянулась: воспоминания были приятны и сладостны. - Эх, какие приемы были в то время в Кремле! - закатывал он глаза под самый потолок. - Эх, какие женщины ходили на эти замечательные приемы! А сколько в них было отваги! Сунешь, бывало, ей руку под платье, а там ничего нет. Шаришь так по бедру, удовольствие получаешь, женщине радость приносишь, а она при этом беспристрастно ковыряется вилкой в салате, как будто бы ровным счетом ничего не происходит. И главное, есть за что подержаться! - за разговором Сафронов совершенно позабыл о пиве. - А потом заводишь ее в отдельную комнату... - довольно закончил он.

Только после этого Сафронов сделал два больших глотка.

Рассказывать он умел. Хотя много из того, что он говорил, было большой выдумкой. Вряд ли он при коммунистах ходил в больших начальниках, и если и был на что способен, так это исполнять роль сутенера при своем шефе. А то и вовсе держал над ним свечку, когда тот суетливо спаривался. Так что в этом мире все переменчиво.