Из серии романов "Я - вор в законе". (Продолжение. Начало в ?114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190.)

На столь дешевый трюк следовало бы ехидно улыбнуться, но Резван благоразумно сдержался. Пускай себе покуражится!

В этой ситуации возможен был и второй вариант. Большие деньги свалились на этого хмыря совсем недавно, и причем негаданно. Он даже не успел адаптироваться к своему новому качеству, не научился держаться соответствующе и еще не осознал собственной значимости. Вот отсюда и столь дешевый цирк! Но если все обстоит действительно так, как он говорит, следовательно, за ним стоят весьма серьезные люди, которые не сумеют простить неуважение к их человеку. Они могут воспринять это как личное оскорбление, и только из-за одного этого с клиентом следовало держаться настороже.

- Хм... Похвальная оперативность, - согласился Резван. - Люди всегда очень трудно расстаются с деньгами.

- Здесь особый случай. Мне понравились эти девочки.

Резван принял игру.

- Товар стоящий, - охотно согласился Резван и, улыбнувшись, добавил: - Особенно рыженькая. Я не против, можешь их забирать, как только принесешь деньги.

- Но мне нужна расписка, что ты никогда больше не будешь претендовать на этих девочек.

Правый уголок рта Резвана невольно пополз вверх. Все-таки он не так прост, как это могло показаться в самом начале. А может, он специально играет роль такого лоховатого мэна, чтобы усыпить бдительность собеседника?

- Хорошо, я напишу расписку, как только ты принесешь деньги, - наконец согласился сутенер.

Странное дело, но на лице Герасима отобразилось настоящее облегчение, как будто он был рад избавиться от наличности. Резван запоздало прозрел - за таких девиц следовало просить больше.

* * *

Ростовский уверенно въехал в поселок. За пару месяцев, что он обживал новое жилище, к нему успели привыкнуть, и пропускали его машину, даже не спросив удостоверения. Так же было и в этот раз. Стоило только подъехать к посту, как полосатый шлагбаум медленно пополз вверх, освобождая дорогу. А дальше, петляя в густой посадке, тянулась узкая асфальтовая полоска дороги. В конце пути еще один пост, но этот посерьезнее: с бетонированными строениями у обочины и с неулыбчивой охраной, вооруженной "калашами". Но и здесь он уже был своим.

Ростовский остановился перед коттеджем из красного кирпича и гордо объявил примолкшей Ладе:

- Теперь это твой дом.

Вышли. На лице Лады застыло удивление, смешанное с восхищением.

- Но как же...

Очевидно, она хотела сказать "моя работа", но удержалась в самый последний момент.

- Тебе не стоит переживать. К ним ты больше не поедешь.

- Ты меня выкрал?

- Не пугайся, - устало улыбнулся Ростовский, - я тебя выкупил. Теперь ты принадлежишь только мне.

Лада расслабленно улыбнулась.

- Спасибо тебе, - прижалась Лада к плечу Ростовского, - я так тебя люблю! Только зачем тогда такая скрытность, если мне не надо больше никого бояться? Я бы хотела жить в городе.

Вот так всегда: для того, чтобы его избранница ощущала себя счастливой, мужчина строит огромный дворец, возводит к нему величественные мосты, а ей, оказывается, достаточно всего лишь крохотного гнездышка, в котором бы она чувствовала себя уютно.

Стараясь не показать разочарования, Илья произнес:

- Хорошо, я сделаю так, как ты хочешь. А сейчас давай пройдем в дом.

- Господи, какой же он большой! - первое, что произнесла Лада, когда вошла в коттедж. - В нем можно заблудиться.

- Поначалу я тоже так думал, - отвечал Ростовский, - а потом - ничего, привык. Ты знаешь, мне сейчас он даже кажется маловатым. А потом, когда у нас родятся детишки, им здесь будет тесновато, и дом придется расширять.

- До этого сначала нужно дожить, - уклончиво отвечала Лада, заглянув в следующую комнату. - Да... Ремонт у тебя сделан великолепно! - восторженно заметила она.

- Я готовился, - скромно отвечал Ростовский, приобняв девушку. - Если ты захочешь, все это твое.

- Ты такой хороший, - слезы подступили к горлу вопреки ее воли, и Лада отвернулась: - Я недостойна тебя.

Ладе вдруг сделалось необыкновенно стыдно, не далее как вчера вечером она не сумела отказать Резвану, и тот, зажав ее в угол, делал с ней все, что хотел, беззастенчиво шаря руками по промежности. Подобная похоть могла нахлынуть на сутенера в самый неподходящий момент и попробуй откажи! Влепит такую оплеуху, что потом долго еще икота будет мучить. Хуже всего, что девочки не пожелали уходить из комнаты и, устроившись перед телевизором, смотрели какой-то паршивенький сериал, лишь иногда бросали ухмыляющиеся взгляды в сторону сплетенных тел. Теперь Лада поняла, что совершил он это специально. Попрощался, так сказать - Резвану очень хотелось, чтобы расставание запомнилось Ладе надолго.

- О чем ты, малышка? Теперь у нас все будет замечательно. Доверься мне. Я обещаю.

- Только дай мне слово не показываться на глаза Резвану, а то он тебя убьет!

- Обещаю, - не без колебания отвечал Ростовский.

Г Л А В А 9

Валерий Шурков был вне себя от бешенства, в таком состоянии Резван Мугаметов видел его впервые.

- А ты спросил меня?! - стучал он себе в грудь согнутым пальцем. Причем удары были настолько ощутимы, что казалось, могли пробить грудную клетку.

- Валерий Алексеевич, - смущенно оправдывался Мугаметов, - в последние месяцы вы ею не интересовались, и я думал, что вы о ней забыли.

- Забыл?! - возмущенно воскликнул Шурков. - Да у меня в жизни такой бабы не было! Как ее можно забыть?! А потом, где еще такую найти?!

Резван Мугаметов чувствовал себя раздавленным. Давно он не испытывал такого унижения. Посмел бы на него наорать какой-нибудь залетный, так сразу же схлопотал бы "перышко" в бок. А тут, склонив голову, приходится выслушивать несправедливую брань. В конце концов с какой это стати заместитель главы администрации вмешивается в дела сутенера? А не поменяться ли в таком случае ролями?

Когда Шурков позвонил ему на мобильный и приказал прибыть в загородный дом, Резван подумал, что речь пойдет о новых девочках, которых он поставлял ему каждую субботу, и даже захватил с собой пачку фотографий для этого случая. Но разочарование ждало его буквально с порога. Шурков набросился на него, даже не предложив войти в дом.

Такой прием Резвану показался настолько негостеприимным, что на мгновение у него возникло желание ударить Шуркова кулаком в переносицу и почувствовать, как под фалангами хрустнет кость. Но в этом случае был бы конец всему... Нашлись бы люди, которые заставили бы его рыть себе могилу. В подобных кругах это принято. А потому, сжав кулаки, приходилось терпеть и пропускать мимо ушей оскорбления.

- Я тебя из дерьма вытащил! Я тебя в люди вывел! - все более распалялся Валерий Шурков. - Так ты не будь скотиной, помни мое добро!

- Я все помню, Валерий Алексеевич, - покорно пробубнил Резван, продолжая крутить в кармане фиги.

Открытый взгляд должен был убедить Шуркова в его подлинной лояльности. Но дело обстояло не совсем так - он тоже имел кое-что против этого взорвавшегося борова. Несколько раз Валерий Шурков встречался с проститутками на конспиративной квартире. С первого взгляда - совершенно надежное гнездышко, но действительность была иной. С год назад Резван установил в ней видеосистему и с тех пор пополнял свою видеокартотеку похождениями заместителя главы администрации. И очень надеялся на то, что когда-нибудь его изобретательность будет щедро вознаграждена.

- Да ни хрена ты не помнишь! - вскипел Шурков. - Ты забыл, кто я, а кто ты! - вновь стукнул он себя кулаком в грудь.

(Продолжение следует.)