Из серии романов «Я - вор в законе».

(Продолжение. Начало в №114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190, 193, 195, 198, 199, 200, 203, 205, 206, 209, 211.)

- Значит, не получился у нас разговор? - тихо спросил Ростовский.

- И не получится!

- Вот ты меня здесь про деньги спрашивал, а только ведь покойникам деньги-то не нужны! - сказал Ростовский, сделав вперед небольшой шаг - ровно столько, чтобы без усилия дотянуться до паха Шуркова. И тотчас почувствовал, как на ладонь брызнула кровь.

Шурков, поглощенный невероятной болью, попытался крикнуть, но вместо этого выдавил из горла всего лишь сип.

Илья вдруг отчетливо осознал, что это был не Шурков, а тот самый гриф, что опустился на неподвижное тело матери, туго завернутое в плотный саван. Еще секунда, и отвратительной головой он попытается добраться до ее внутренностей. Теперь этому не бывать! Как же он хотел расправиться с этим противным и одновременно страшным грифом. Жаль, что этого мгновения пришлось ждать больше половины жизни.

Вот теперь эта тварь упадет к его ногам.

- Не ударься, когда будешь падать, - посоветовал Ростовский и, потеряв к Шуркову интерес, стал накручивать на пистолет глушитель.

* * *

Громко хлопнула входная дверь, будто бы от отчаяния. А следом тотчас раздались удаляющиеся шаги. Лада продолжала стоять в центре комнаты, в глубине души рассчитывая, что Илья вернется. Привычно позвонит трижды в запертую дверь, едва перешагнув комнату, ласково обнимет ее, и все будет, как раньше.

Лада простояла долго, но Ростовский не вернулся. Теперь понятно, что их отношения никогда не будут такими, как во время поездки в Прагу. У Ильи было достаточно такта, чтобы не напоминать ей о прошлом, и вообще, он умел относиться к ней так, как если бы она была единственной женщиной в его жизни.

Теперь все это в прошлом. Навсегда!

Судьба смилостивилась над ней, подарила ей шанс начать все сначала, но она не сумела им воспользоваться.

Лада подошла к зеркалу, придирчиво всмотрелась в свое изображение. В этот раз она себе не понравилась. Лицо бледное, будто бы испачканное в мелу. Оно и понятно, вся кровь прилила к сердцу. Господи, какой кошмар! Прически никакой - волосы торчали во все стороны. Когда это она успела их разлохматить? Подобную прическу можно было бы назвать авангардной, но это явно не ее стиль. Лада взяла расческу и зачесала волосы назад. Сердце слегка щемануло - у самого виска неаккуратно свесилась тоненькая прядь седых волос. Еще одно неприятное приобретение последнего времени. Она совершенно точно могла сказать, что еще вчера их не было.

Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения.

Лада достала из холодильника бутылку водки, уже початую. Из шкафчика для посуды вытащила хрустальный стакан. Придирчиво осмотрела его, и на граненых боках увидела едва заметные следы от губной помады. Вытирать не стала - теперь это уже не имеет никакого значения. Опрокинутое горлышко методично и звонко постукивало о хрустальный край, выколачивая из посуды какую-то ритмичную мелодию. Слегка не рассчитала - водка залила белую скатерть.

И это уже не имело значения.

Водку Лада пила редко и держала ее для Ильи, который перед сном мог выпить стопку, как он говорил, для крепкого сна. Теперь это можно было проверить на собственном опыте. Дважды зубы цокнули о самый краешек стакана, а пролившаяся струйка обжигающе заползла за воротник и остановилась где-то во впадине на шее.

Теперь все это неважно!

Выпив водку, Лада поставила стакан на стол. Получилось очень громко, как-то жизнеутверждающе, что ли. Совершенно ни к месту.

Сделалось жарко - не то от выпитой водки, не то от принятого решения, а может, от сознания того, что скоро все это будет позади. Ладу слегка качнуло. Оперевшись рукой о стол, она постояла немного, как бы ожидая, а не тряхнет ли еще разок? И, убедившись в безопасности, направилась в ванную.

Ванна уже давно наполнилась, но Лада не спешила заходить. Несмотря на принятое решение, она подсознательно надеялась, что скоро появится Илья. Одной своей располагающей улыбкой он отведет от нее беду.

Уже прошел час, покатил другой, но Ростовский не возвращался. Она вправе была рассчитывать на три желания. Последних. В холодильнике стояла бутылка марочного красного вина, можно выпить целый стакан. Это будет первое желание. Второе - очень хотелось горького шоколада. Как раз оставалась одна плитка, ее она съест прямо в ванне. Жаль, что невозможно будет осуществить своего третьего желания - хотелось в последний раз отдаться Илье, да с такой неслыханной страстью и откровением, что даже античная Клеопатра в сравнении с ней покажется воплощением целомудренности.

Все, пора!

Лада подняла со стола плитку шоколада и, на ходу сбросив халат, направилась в ванную комнату. По пути она остановилась у большого, в полный рост зеркала. Недурна, прямо надо признать, зря, что ли, все мужики от нее просто тащатся! Такой фигуре позавидовала бы даже Венера Милосская. В этом мире найдется немало мужчин, что затоскуют по ее крепкому стройному телу.

На мгновение Лада поморщилась, представив, как будет лежать в кровавой ванне. Сцена, надо признать, не для слабонервных. После того как будет отснято и осмотрено место самоубийства, придут два санитара в белых замызганных халатах и, подняв ее грубовато за руки и за ноги, положат на брезентовые носилки. Наверняка бесстыдно примутся рассматривать ее обнаженное тело, которое всего лишь несколько часов назад было предметом вожделения многих мужчин.

Пожалуй, не стоит раздеваться полностью, можно оставить открытой грудь, а трусики следует подобрать модные, какие она купила несколько дней назад в бутике неподалеку от дома. Порывшись в шкафу, она разыскала то, что требовалось.

На лестнице послышались шаги. Лада остановилась, в глубине души рассчитывая, что это Ростовский.

Не судьба! Неизвестный немного потоптался на лестничной площадке и поднялся на этаж выше.

Лада бросила на стул халат. Он был короткий и очень модный. Выгодно подчеркивал длинные красивые ноги.

За приготовлениями она чуть не забыла о втором желании. Взяв плитку шоколада, Лада аккуратно развернула ее, наслаждаясь металлическим хрустом тонкой фольги.

Черный горький шоколад никогда не казался Ладе таким вкусным. «Все оттого, что это в последний раз», - догадалась она.

Взяв лезвие, Лада шагнула в ванную комнату. Илья рассказывал, что, по буддийским поверьям, душа после смерти вселяется в какое-нибудь животное или насекомое. Хорошо если это будет бабочка, тогда она сможет находиться рядом с ним, только бы любимый держал окно открытым.

Примерившись, Лада чиркнула лезвием по запястью. Мгновенно брызнула кровь, окрасив воду в ярко-красный цвет. Голова закружилась будто бы от крепленого вина. Странно все это, ведь отпила-то всего лишь самую малость. Скоро Лада стала погружаться в легкий сон. Ей вдруг привиделось, будто бы она превратилась в красивую бабочку и, наслаждаясь легкостью и неведомым ранее чувством, полетела в ночной город навстречу далеким огням.

Вдруг в одном из окон она увидела Илью. Уперевшись одной рукой о подоконник, он курил, выпуская в ночь тоненькую струйку дыма. Лада сначала хотела подлететь, но потом вспомнила, что она сейчас совершенно другая и вряд ли любимый узнает ее в таком обличье. Но Лада не удержалась, подлетела ближе, чтобы рассмотреть родные черты. Легкая грустная улыбка скользнула по его лицу, возможно, в эту самую минуту он вспоминает ее, немного безалаберную.

Вдруг в глубине комнаты она увидела понурую тень. Конечно же, это женщина. Ничего удивительного в этом нет, ведь любимый думает, что ее уже давно нет в живых, и ревность неприятно и очень колюче арктическим холодом забралась в самое сердце.

(Продолжение следует.)