Из серии романов «Я - вор в законе».

(Продолжение. Начало в №114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190, 193, 195, 198, 199, 200, 203, 205, 206, 209.)

- Ты говоришь страшные вещи, - произнесла девушка дрогнувшим голосом.

Ростовский усмехнулся:

- Разве?

- А ты не думаешь о том, что на каждое крупное животное находится зверь небольших размеров, которого оно очень боится?

- Хм... Какой-то у нас с тобой зоологический диспут получается... И какого зверя ты имела в виду? - спросил, улыбнувшись краешками губ, Ростовский.

- Змею!

- Варану это не грозит, - улыбка Ростовского сделалась широкой. - Он способен перетерпеть даже трехсоткратный укус гюрзы - одной из самых опасных змей. Так что даже поленится почесать укушенное место. Вот так-то!.. Как зовут того человека, которому ты понадобилась? - спросил Ростовский.

- Мне страшно, - поежилась Лада.

- Ты не ответила на вопрос, - мягко напомнил Ростовский.

- Он заместитель главы администрации, - не сразу ответила Лада, - кажется, курирует бизнес. Очень влиятельный человек.

- Как его фамилия?

- Шурков.

- Валерий Алексеевич? - спросил Ростовский.

Ресницы Лады испуганно вспорхнули:

- Ты его знаешь?

- Хм... Не то чтобы знаю хорошо... Скажем так, мне приходилось иметь с ним дело.

- Он очень страшный человек, - предупредила Лада. - Хотя с первого взгляда этого не видно.

- Не страшнее, чем другие, - парировал Ростовский. - Правда, он очень деньги любит, но сейчас это уже ни для кого не грех. Я пойду.

Ростовский взял Ладу за талию и поставил на ноги. Получилось слегка нервно, и он невольно укорил себя за резкость.

Девушка прикусила губу и, отвернувшись, негромко произнесла:

- Раньше ты никогда не прогонял меня с колен.

- Извини, но мне надо идти.

Прозвучало суховато, будто бы хотел отделаться.

- Я все поняла, - Лада сделала небольшой шаг, и под ногой зловеще хрустнуло битое стекло.

- Что ты поняла?

- У нас никогда не будет так как прежде!

Опустив плечи, Лада застыла в центре комнаты. В этот момент она напоминала мокрого воробушка. Следовало бы подбодрить ее, хотя бы одним словом, но сил на сентиментальность не хватило.

- Извини, Лада, я пойду, - произнес Ростовский и вышел на улицу.

Смеркалось. Пройдет каких-нибудь полчаса, и на небе будто бы на фотобумаге проявятся мириады звезд, выписав кривую дугу Млечного Пути. Вечер удался не по-июльски прохладным, и Ростовский был доволен собственной предусмотрительностью - захватил теплый джемпер. Машину он оставил в двух кварталах от места, к которому направлялся, и сейчас, идя по пустынному тротуару, наслаждался покоем и тишиной. Последние две недели выдались необычайно напряженными, домой Ростовский возвращался ближе к полуночи. Не было даже времени, чтобы полноценно отдохнуть, не говоря уже о том, чтобы сходить с Ладой в какой-нибудь приличный ресторан.

Шурков жил на Кутузовском проспекте в элитном особнячке, затерянном в глубине двора. Место тенистое, а главное, необыкновенно спокойное. Сюда не доносились звуки клаксонов, а шум ревущих двигателей терялся где-то в густых кронах тополей. Маленький рай для нескольких избранных. И судя по всему, Валерий Шурков входил в их число. Впрочем, неудивительно: с такими деньгами, что он брал от каждого бизнесмена, даже в аду можно выторговать у чертей собственный котел и наладить бесперебойную подачу дров.

К его удивлению, дверь была открыта, и Ростовский вошел в подъезд. Шурков жил на предпоследнем этаже за бронированной дверью, которая вполне сошла бы за вход в крепкий бункер, где устанавливают баллистические ракеты. Но за этой дверью помещалось жилище чиновника средней руки. Если предположить, что каждый из коммерсантов платит ему небольшой процент, то скудный ручеек запросто перерастает в бурлящую реку.

Ростовский выкуривал уже шестую сигарету, когда к дому подъехал служебный джип «Тойота». Размашисто отворилась задняя дверца, и из салона выбрался Валерий Алексеевич собственной персоной. Ростовский почувствовал, как в крови, приблизившись к точке кипения, забурлил адреналин. Прикрыв глаза, Илья попытался сосредоточиться, и вновь, в который уже раз, память вернула его в далекое прошлое. На фоне темно-синего неба, какое бывает только в горах, он увидел стаю кружащихся белоголовых грифов, лениво помахивающих крыльями. Вот один из них, набравшись смелости, опустился на огромный валун и боязливо покосился на людей, сидящих в сторонке. Убедившись, что собравшиеся не представляют опасности, птица уверенно спланировала на труп, завернутый в темный холст.

Ростовский до боли смежил веки и издал глухой стон. В самом центре толпы он разглядел себя тридцатилетней давности...

* * *

Внизу гулко хлопнула входная дверь, и Ростовский услышал тяжелую поступь. Илья стоял спиной к поднимающемуся и слышал его короткое нервное дыхание. Ростовский со злорадством подумал о том, как его крупное лицо покрывается обильным потом, и наверняка сейчас Шурков прикладывает к влажной шее мягкий платок.

Ростовский развернулся в тот самый момент, когда Шурков поднялся на площадку. Получилось резковато, даже слишком. Илья рассчитывал рассмотреть на его лице если уж не страх, то хотя бы нечто похожее на настороженность. Но его встречали абсолютно спокойные глаза.

С минуту Шурков смотрел на Ростовского, как будто бы видел его впервые, после чего обронил небрежно:

- Решил, значит, домой принести? Предусмотрительно. А то я думал, что уже никогда от тебя этих денег не дождусь. Извини, домой я тебя не приглашаю, - протянув руку, он поторопил: - ну, чего застыл истуканом? Деньги давай! Двадцать штук, кажется. Мне сегодня не до разговоров. Хочется принять на грудь да и на бок завалиться.

Ростовский сделал вид, что потянулся в карман, а потом неожиданно спросил:

- Да, я хотел тебя спросить, а зачем тебе столько денег-то?

- Ах, вот оно как... интересный разговор получается. Значит, уже на «ты» перешел. Ну-ну... А деньги мне нужны для того, мой разлюбезный, чтобы детям колбаску купить, - просто сообщил Валерий Алексеевич. - Любят они ее, понимаешь. А я-то сам сальцо предпочитаю.

- А дурно не станет? - очень серьезно посочувствовал Ростовский.

Валерий Алексеевич внимательно проследил за ладонью Ростовского - пальцы, недотянувшись до кармана всего лишь вершок, вдруг уперлись в бедро. Шурков поднял глаза на Ростовского и неприязненно скривился:

- Странный у нас с тобой разговор получается. Вижу, что денег ты мне давать не собираешься.

- Вот мы и подошли к главному... Ты знаешь такую девушку - Ладу?

Шурков удивленно заморгал:

- Что-то я не въезжаю, при чем здесь эта шлюшка?.. Постой-постой, кажется, я начинаю кое-что понимать, а это случайно она не к тебе ушла? - Илья Ростовский молчал. - Ну надо же как бывает, - весело воскликнул Валерий Алексеевич, хлопнув себя ладонями по бокам, - одну и ту же бабу драли! Смех-то! Я, значит, ее во время рабочего дня того... а тебе, значит, вечером перепадало! Вот, стало быть, ради кого она бросила карьеру путаны! Если бы ты только знал, какие ей деньги предлагали! Ну, чего молчишь?.. Рассказал бы, как ты с ней? Как она предпочитает? Она такая искусница, что даже у столетнего старика стояк вызовет, - вдохновенно говорил Шурков. - Знаешь, у меня этих проституток без счета было! Как-то все они на одно лицо, а вот Ладка сумела зацепить. Да так зацепила, зараза, что порой ни о чем другом думать не мог, как только о ней, - честно признался Шурков. - Я не удивлен, что ты на нее глаз положил. Ведь ты же настоящий самец! Такой же, как и я, - произнес он не без гордости. - А настоящие самцы смотрят только на ярких баб. Вот одна из них и будет Лада. Это кажется, что красивых баб много, на самом деле это не так. Вот мы с тобой, таким образом, и сошлись на ней, - Ростовский все больше мрачнел, но Шурков, казалось, не замечал его состояния. - А она тебя крепко задела, если ты ее решил выкупить. Скажу откровенно, она после тебя не сразу стала такой, какой бывала прежде. Меня это злило поначалу! Вот, думаю, стерва, вместо того чтобы о государственных людях печься, так сказать, о слугах народа, она черт-те знает о чем думает! Бывало, пялишь ее где-нибудь в кабинетной тиши, а она вдруг плакать начинает. Но потом ничего, прошло... Так ты чего пришел-то? - сердито посмотрел Валерий Алексеевич на угрюмо молчавшего Ростовского. - Обратно назад хочешь ее забрать, так что ли? Так я тебе ее не отдам.

(Продолжение следует.)