Из серии романов «Я - вор в законе».

(Продолжение. Начало в №114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190, 193, 195, 198, 199, 200, 203, 205.)

Достав из кармана пиджака телефон, Ростовский быстро набрал привычный номер. Несколько длинных гудков показались ему целой вечностью. Наконец они оборвались, и трубка заговорила голосом Лады:

- Я слушаю.

- Ты где сейчас находишься?

- А что?.. Я же тебе говорила... Пошла к подруге, она живет недалеко от нас... Мы с ней давно хотели пройтись по магазинам, я хотела купить себе кое-что из одежды...

Голос Лады был слегка взволнованным. Или ему только показалось?

- Что-то я не помню этого разговора. Что именно ты хотела купить? - ненавязчиво настаивал Ростовский.

- Илья, ты меня удивляешь, ты ведь никогда прежде не интересовался моими нарядами.

- Меня интересует все, что связано с тобой, - напомнил Ростовский. И это была правда. - Разве ты не знала? Так что ты хотела купить?

- В ГУМе я присмотрела серую блузку, и она мне очень понравилась... Потом надо купить брючный костюм... И какое-нибудь легкое платье.

- У тебя большая программа. С кем остался ребенок?

- Пока с няней... Дома. Где же ему еще быть? - Лада почти возмутилась.

- Значит, ты находишься рядом с домом?

- Ну конечно, милый, совсем рядом, - бодро отвечала Лада. - А ты откуда звонишь?

- С работы, - подыграл Ростовский.

- Когда мне тебя ждать? - проворковала Лада милым голосом.

- Знаешь, у меня очень много работы, думаю, что подойду часа через три, а то и через четыре, - хмуро сообщил Илья.

Фаланги пальцев до боли впились в телефонную трубку.

- Ты уж не переутруждайся, сегодня вечером будешь нужен мне живым и здоровым, - негромко рассмеялась в трубку Лада.

- Не беспокойся, милая, - отвечал Ростовский спокойным голосом, - я оправдаю твои ожидания.

- Очень надеюсь на это, - теперь тон Лады показался ему игривым.

- Когда ты будешь дома? - невинным голосом спросил Илья, чувствуя, что теряет остатки самообладания. Еще секунда, и он сорвется на самый обыкновенный крик, а вот делать этого как раз не следовало.

- Знаешь, дорогой, я так устала. Вся эта ходьба по магазинам отнимает столько сил! - очень серьезно сокрушалась Лада. - Я буду дома через полчаса. Жаль, что ты не сможешь подъехать к этому времени. Мы бы с тобой нашли чем заняться.

- Я тоже об этом очень сожалею. Ладно, до встречи, милая, - произнес Ростовский и, не дожидаясь ответа, отключился.

Может быть рано делать выводы и Лада в это самое время находится в обществе подруги? Илья продолжал сжимать телефонную трубку. Только сейчас он обратил внимание, что через корпус телефона протянулась длинная трещина. Разговор с любимой дался очень нелегко.

Может быть, Герасим ошибся? Сомнения неприятным червем изрыли всю душу, создав благоприятную почву для возможных обвинений. Ладно, подождем полчаса, а там решим, как поступать дальше.

Илья Ростовский всегда гордился тем, что выработал в себе умение снимать напряжение, и главное, в такие минуту он не думал ни о чем - всецело концентрировался на себе. Но сейчас вдруг осознал, что ему никак не удается сосредоточиться, и пальцы, казалось бы уже расслабившиеся, вновь принимались сжимать широкие подлокотники. Такого напряжения Илья Ростовский не помнил давно. Важно его сбросить, вот тогда можно будет как-то собраться.

Ростовский прилег на диван, вытянувшись во всю длину, и попробовал мысленно прогнать кровь по сосудам. Слегка помогло - через несколько минут в кончиках пальцев он ощутил легкое покалывание. Сейчас важно мысленно выбрать какой-нибудь предмет, увеличить его до размеров Вселенной и раствориться в нем до самой последней частички. Поначалу ему это удалось. Неожиданно тело сделалось невесомым, и, легко оторвавшись от поверхности дивана, он воспарил к самому небу. И настолько высоко, что даже снежные семитысячники представлялись ему в эти мгновения всего лишь нагромождением каких-то обломков. Илья вдруг ощутил пронизывающий холод и почувствовал, как зубы мелко застучали от неприятного озноба. Вновь Илья увидел себя со стороны. Вот его тело, угодив в воздушный поток, переместилось ниже, к самому теплу, а рядом, махнув крылом, пролетел огромный беркут, и Ростовский ощутил даже резкий запах птицы. А на камнях, собравшись в плотный кружок, сидели мужчины и молча смотрели куда-то в сторону. Покружившись, Илье захотелось опуститься рядом с ними. Круг мужчин немного разомкнулся, и они оставили место и для него, в самом центре. Он посмотрел в ту сторону, куда были обращены их взгляды, и к своему ужасу, увидел грифов, разрывающих клювом лежавшие на камнях трупы.

Не было ничего страшного в том, что грифы поедали трупы. Собственно, именно для этого покойников принесли сюда высоко в горы, таковы были похороны. И грифы для умерших были чем-то вроде ангелов смерти. Поедая останки, птицы таким образом совершали погребальный обряд. Так было всегда, с начала сотворения мира, и люди, собравшиеся на похоронах, смиренно сидели в сторонке и старались не мешать птицам, думая, наверное, о том, что когда-нибудь придет и их черед. И точно так же их родичи будут наблюдать за тем, как в глотках прожорливых грифов будет исчезать и их плоть.

Но весь ужас заключался в том, что в этот раз в саван были завернуты его собственные родители, а следовательно, он стал сиротой. В Непале его родители работали в геологоразведочной экспедиции и погибли в горах во время камнепада. А мужчина в оранжевом одеянии, кажется, буддийский монах, - ласково поглаживал Илью по светлой макушке.

Вспомнив пережитое, Ростовский невольно застонал и тотчас очнулся от видений. Ладони крепко сжимали край одеяла. Уже двадцать пять лет он жил без родителей. Боль, спрятавшаяся в глубинах памяти, просыпалась в нем всякий раз, как только он пытался вводить себя в полный транс. Подчас Илья сознательно погружал себя в это состояние, чтобы пережитым прошлым вытеснить нынешние ощущения и даже страх.

Сегодня был тот самый случай.

Ростовский дотронулся ладонью до лица. Щеки были мокрыми от слез. Взглянув на часы, он увидел, что прошло почти три часа. Лады все еще не было!

После транса Илья чувствовал себя необыкновенно легко, как будто бы возродился вновь. Входить в подобное состояние он умел с раннего детства, чему научили его буддийские монахи, у которых он жил после смерти родителей. Достигнув семнадцатилетнего возраста, Ростовский оставил стены монастыря и стал рекрутом элитного полка гуркхских стрелков, прослужив в нем пять лет, вернулся в Россию. Ничто не могло отвратить его от принятого решения: ни настойчивые предложения командиров продолжить военную карьеру, ни красоты горного края, который он полюбил по-настоящему. На родине он окончил геологический институт и решил посвятить жизнь поискам золота. Собственно, именно тому делу, которым занимались его родители. Вот только кто бы мог подумать, что существует большая страсть, чем желтый благородный металл.

Поднявшись, Ростовский потопал в ванную. Критически посмотрел на себя в зеркало - мог бы, конечно, выглядеть и получше. Вот и мешки под глазами обозначились, прежде их не было. Умывшись холодной водой, он почувствовал себя свежо. Вернулся в зал, закурил сигарету.

Услышал, как в замочную скважину вставили ключ. Лада! Раздался щелчок отворяемой двери, и в комнату вошла жена.

- Ты уже вернулся? - весело спросила она и направилась в комнату, чтобы поцеловать его в щеку. Все как обычно.

А может, все это наговоры и его Лада святее новорожденного, выкупанного в купели во время крещения?

- Как видишь, - отвечал Ростовский, потушив сигарету.

Лада уверенно чмокнула его в щеку, и Ростовский почувствовал на коже влажный след. Будто бы не приласкала, а выплакалась на его лице. Отираться не стал: не поймет.

- Ты сегодня какой-то не такой, - подозрительно посмотрела Лада на нахмурившегося Илью.

- Ты так считаешь? - удивился Ростовский. - В чем же это проявляется?

(Продолжение следует.)