Евгений Сухов. Из серии романов «Я - вор в законе». Продолжение...

В этот раз все было как и обычно. В общем-то присутствовавшие были знакомы - кто по газетам, а кто иной раз разглагольствовал о ценностях жизни с экранов телевизоров. Обыкновенный людской зоопарк, где все роли были распределены и выучены назубок. Оставалось только полюбоваться игрой и мастерством исполнения. Некоторые были просто талантливы: со скорбными лицами они подходили к вдове, трепетно жали ее ладони, спрятанные в длинные черные перчатки, с непроходящей тоской в глазах высказывали соболезнования и отходили, сразу напрочь позабыв о покойном. А за дверью уже раздавались их оживленные голоса - полное впечатление того, что от сборища они ожидали увеселительной программы.

Как ни старался Чертанов, но никого не смог выделить из толпы. А ведь не исключено, что тут толкался и тот самый человек, кто хладнокровно вырезал господину Шуркову половые органы.

Выбрав момент, когда вдова осталась в одиночестве, Чертанов, извинившись, подсел рядом.

- Я с вами хотел поговорить, - осторожно начал он.

Вдова посмотрела на обратившегося к ней, и он признал, что она необыкновенно хороша. А траурный наряд, который по замыслу должен был состарить ее на десяток лет, только оттенял белизну ее кожи, придавая тем самым еще большее очарование.

- Да-да, - несколько растерянно отреагировала женщина, - меня уже предупреждали...

- Я понимаю, что вам сейчас трудно, можете назначить время, я подойду, - произнес Чертанов, не в силах отвести взгляд от выразительных глаз.

Печальная улыбка. Но она лишь подчеркивала горе и вызывала сострадание.

- Разве это что-то изменит? Вы придете ко мне через неделю и станете спрашивать о том же. Нет уж. Лучше давайте закончим сейчас, и так тошно на душе!

В женщине чувствовался настоящий характер, и наверняка покойному было с ней нелегко. Такие не склонны прощать равнодушие.

- Вы давно женаты?

Первый вопрос должен быть нейтральным. Сначала нужно разговорить и попытаться вызвать к себе доверие, и когда женщина почувствует в тебе союзника, тогда можно переходить и к конкретным вопросам.

- Теперь нужно говорить в прошедшем времени... Семь лет. Срок достаточный, чтобы устать друг от друга, но я любила Валеру и думаю, что он тоже любил меня... до самого последнего дня.

Чертанов понимающе кивнул. Задумался. Сказанное никак не соответствовало тому, что он успел узнать о Шуркове. Или она его настолько любила, что не хотела замечать некоторых вольностей своего обожаемого супруга, или покойный был асом конспирации.

- Да, это действительно большой срок, чтобы узнать друг друга, - невольно согласился майор. - А вы могли бы сказать, с кем Валерий Алексеевич общался в последнее время?

Вдова поправила на коленях платье - ни капли кокетства, просто естественное желание женщины выглядеть хорошо.

- У него был очень широкий круг знакомств. Честно говоря, я даже и не знаю всех его приятелей. С некоторыми из них он учился в школе и в институте, с другими работал, третьи были друзья его детства. Часто он приходил с ними к нам домой. Знаете, Валера был очень живой в общении, любил компании, застолье. Я бы сказала, что он был человеком легким. Только не подумайте, что легкомысленным. Именно легким! На работе его очень ценили. Об этом вы можете спросить у кого угодно. Место очень хорошее, случайных людей на таких должностях не бывает.

- Я понимаю, - согласился Чертанов. Нос у вдовы был крошечный, почти птичий, с едва заметными веснушками, что делало ее необыкновенно трогательной и очень похожей на девочку-старшеклассницу. Чертанов понимал, что это не так. У этой девочки, несмотря на молодость, семь лет брака, малолетний ребенок и потеря супруга. Но он никак не мог избавиться от наваждения. - А Валерий Алексеевич часто вам рассказывал о своей работе?

Женщина отрицательно покачала головой:

- Он не из тех мужчин, что любят загружать супругу собственными проблемами. Но судя по его настроению, я могу сказать, что неприятностей у него никаких не было. Он был неконфликтный человек и по возможности старался избегать их... - задумавшись, добавила: - Конечно, я могу припомнить случай, когда он настаивал на своем, если дело касалось лично его и было для Валеры чрезвычайно важным. Но это, скорее всего, исключение из правил, - губы вдовы разошлись в горькой улыбке. - Если бы вы знали, сколько упорства Валера проявил, чтобы добиться моего расположения! А ведь моим избранником мог оказаться другой.

- Не сочтите за бестактность, но кто именно? - негромко спросил Чертанов и посмотрел на руки вдовы, которые неловко перебирали самый краешек черного платка.

Сейчас она выглядела смущенной - к чему бы это?

- Не знаю, встречались ли вы с этим человеком... Он работает в отделе Валеры, его помощник. Они учились вместе... его фамилия Абрамов... Федор Абрамов.

Чертанов отрицать не стал:

- Да, у меня состоялась с ним беседа.

- Я тогда была совсем молодая, а они старшекурсники. Дружили между собой и как-то одновременно стали ухаживать за мной. Может, мне и не стоит этого говорить, но тогда Федор мне нравился больше. Но Валера был очень настойчив, навещал почти ежедневно, всегда с букетом цветов, бесконечно шутил, все время старался меня рассмешить, и очень часто ему это удавалось. С ним было легко. А Федор в моем присутствии больше молчал. Может быть, робел?.. Не знаю! В конце концов я отдала предпочтение Валере и ни разу об этом не пожалела. Мне кажется, что мой выбор как-то повлиял на их взаимоотношения, после этого они охладели друг к другу, потом и вовсе отдалились. И вновь стали общаться только уже после того, как Валеру перевели в отдел, где работал Федор.

Чертанов задумался. Абрамов об этом не рассказывал. Хотя разве мог он поступить иначе? Если бы он упомянул о любовном треугольнике, тогда бы стал подозреваемым номер один. Почему бы не избавиться от соперника?

- А Федор Абрамов женат?

- Да, конечно, женился сравнительно недавно. У него очень молодая жена, сейчас у них растет дочь. Замечательная семья... В общем, у них все хорошо! - заключила вдова.

Но вот радости за семью друга Чертанов не уловил - скорее, в голосе прозвучали нотки сожаления. А может быть, все-таки показалось? Наверное, так оно и есть - после похорон все воспринимаешь как бы в перевернутом изображении.

- А вы не могли бы сказать, были ли у вашего мужа недоброжелатели?

Женщина ненадолго задумалась и отвечала с предельной откровенностью:

- Недоброжелатели, конечно же, были. Как не быть! Все-таки он занимает... занимал... высокое положение, а следовательно, принимал решения, которые могли кому-то не понравиться. А потом, была еще одна причина, почему его могли недолюбливать. Несмотря на то что он работал в администрации три года, для всех по-прежнему оставался человеком со стороны, который занял чье-то место.

- Понятно.

- Но чтобы убивать за это... - вдова отрицательно покачала головой. - Не думаю! А если так... То почему же этого не сделали раньше?

- Вы к Валерию Алексеевичу находились ближе всех, может быть, в его адрес поступали какие-то угрозы?

- Нет, ничего такого я не припоминаю.

В дверь заглянула женщина в точно таком же черном платке. И была очень похожа на вдову, правда, выглядела значительно старше. Вероятно, старшая сестра, решил Чертанов. Извинившись, она напомнила:

- Вера, завтра нам идти на кладбище... Ты как, заночуешь у меня?

- Нет, я останусь здесь, - негромко произнесла вдова. - Отсюда и пойду.

- Хорошо.

Дверь неслышно прикрылась. Шуркова печально вздохнула.

- Вот видите, Валеры уже нет... и надо смириться с этим... Жить как-то без него, ведь жизнь продолжается, как и прежде. И ничего с этим не поделаешь.

(Продолжение следует.)