Из серии романов «Я - вор в законе».

(Продолжение. Начало в №114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190, 193, 195, 198, 199, 200, 203, 205, 206, 209, 211, 212, 215, 217.)

А это еще что такое? Из самого паха убитого торчал перепачканный в крови металлический предмет, напоминавший обломок кинжала. Значит, все-таки не выстрел, а удар ножом? Странно, однако... Что же это получается - Шуркова убивали из холодного и огнестрельного оружия? А смысл? Это ведь надо еще постараться, чтобы угодить в низ живота, и стоять следовало к нему вплотную. Иначе не достать. Не проще ли было бы обойтись одним стволом?

В подъезде кто-то из «следаков» вкрутил мощную лампу, и яркий свет беспощадно высвечивал крупные черты лица убитого мужчины. Рассматривая посиневшее лицо, трудно было поверить, что каких-то несколько часов назад он разговаривал, двигался. Жил, одним словом! А такое впечатление, что он уже целую вечность пролежал у самой батареи на полу.

На первый взгляд убийство было из разряда тех, что в последнее время в Москве совершались едва ли не каждый божий день. Необычным выглядел лишь удар ножом в пах, видно, доставивший покойнику в последние минуты жизни массу болезненных ощущений. Если один - в голову - понятен (чтобы наверняка!), то другой никак не вписывался в привычную схему.

Чертанов распрямился. На верхней площадке с сигаретой в руках стоял свидетель, первым обнаруживший труп. Он о чем-то негромко разговаривал с мужчиной средних лет, одетым в спортивный костюм (видно, сосед по площадке), но явно не о трагическом случае. Вот даже улыбнулись чему-то. Если травят анекдоты, то выбрали не самый подходящий момент. Да в общем-то и место тоже...

Свидетель, судя по всему, никуда не торопился, а присутствие покойника его никак не тяготило. Похоже, он собирался встречать с оперативниками рассвет.

Подошел Кирилл Олегович Балашин, эксперт. Сдержанно поздоровался со всеми. Следом за ним, вооружившись видеокамерой, вошел техник-криминалист, дядька мрачноватого вида. Собственно, ничего удивительного, момент-то подобающий.

- Так, - безрадостно протянул Балашин, - что мы имеем на этот час? - внимательно смотрев покойника со всех сторон, уверенным голосом заключил: - Два ранения... Одно огнестрельное, а другое проникающего характера от заостренного металлического предмета, напоминающего лезвие кинжала. Оба ранения, во всяком случае на первый взгляд, смертельные... Хотя, если бы ранение в пах было единственным, то он сумел бы протянуть еще пару часиков. Скорее всего, оно было первым...

- Пожалуй, ты прав, - сдержанно согласился Чертанов. - Вон как его вывернуло от боли, да и на лице гримаса. Если бы первый выстрел был произведен в голову, то его лицо оставалось бы спокойным... будто бы у спящего.

- Верно подмечено.

- Если вникать в психологию преступника, то он хотел сначала принести ему болезненные неприятности. Сам подумай, чего же палить в живот мертвому.

- Согласен. Убийце хотелось, чтобы тот помучился. А потом, взгляни вот на эту кровавую дорожку. После того как его ранили в живот, он успел сделать еще несколько шагов, - показал он рукой в сторону багровых спекшихся луж. - От удара в пах потерпевший загнулся, потому что выстрел произведен сверху вниз, в голову. Конечно, более детально все выяснится при вскрытии, но общая картина примерно такова.

Трижды сверкнула фотовспышка. Это криминалист, приблизившись вплотную, снимал застывшее лицо убитого. Еще одна вспышка, на сей раз не такая яркая, - снимок сделан с расстояния, чтобы охватить целиком скрюченную фигуру в луже крови.

Внизу, на первом этаже, стояли в оцеплении два молоденьких сержанта и тихо разговаривали о чем-то своем. Ведь молодость воспринимает смерть как нечто абстрактное, не имеющее к ним персонально даже малейшего отношения.

Вряд ли кто появится в подъезде в четвертом часу ночи, а потому их поставили на всякий случай. Парни, иной раз забывая о присутствовавших офицерах да, собственно, и о покойнике, начинали говорить громче. Следовало бы шугнуть молодежь, чтобы поприжали хвосты, но не было куража.

- Крылову звонили? - спросил Чертанов подошедшего Шевцова.

Вадим кивнул:

- Да. Пятнадцать минут назад. Скоро должен подъехать.

- Понятно, - неопределенно протянул Чертанов и поднялся этажом выше.

Свидетель, стоявший на лестничной площадке, понятливо отступил в сторонку.

Чертанов выглянул в окно - забрезжил рассвет, но во дворе по-прежнему еще царил полумрак. Часть дороги и тротуар вдоль здания, подсвеченные фонарями, были видны хорошо, так же прекрасно просматривались и все подступы к дому. Трудно отыскать более удобное место для наблюдения, не исключено, что свою жертву убийца поджидал именно здесь. Ему оставалось только дождаться, когда приговоренный войдет в подъезд, а дальше следовало быстро спуститься на пару этажей и произвести точный выстрел.

На подоконнике лежало несколько окурков «Кэмела». Здесь же в самом углу валялась пустая пачка от сигарет. Чертанов осторожно поднял один из окурков и внимательно его осмотрел. Все окурки были примерно одной и той же длины - немного больше половины. Вот оно как, здоровье бережет, вероятно, знает, что самая гадость скапливается ближе к фильтру. Курил сигареты не зажевывая, сжимая лишь одними губами. Судя по привычкам, аристократ - и курит красиво, и здоровьице бережет. Такого типа трудно представить в образе убийцы. А может, окурки принадлежат какому-то франту, поджидавшему в подъезде свою зазнобу. Но все-таки не мешало бы проверить.

- Кирилл, - обратился Чертанов к эксперту. - Я тут сигареты нашел. Ты упакуй их.

- Сделаем, - охотно отозвался Кирилл Балашин, укладывая в специальный пакет гильзу. - Посмотри, как гильзу расплющили! Кто-то наступил.

- Здесь сначала темно было, не разобрать, - отвечал Чертанов. - Вон там ее отыскали, в самом углу. Первая не мятая?

- С ней в порядке, - подтвердил Балашин. - Так что там у тебя? - он осторожно взял один из окурков. Для чего-то понюхал его. Размял в пальцах и сообщил: - Табак еще не слежался. Здесь кто-то совсем недавно стоял. Точно не могу сказать... ну, часа три-четыре назад.

- Если так, тогда он вполне мог стать свидетелем убийства, - отвечал Шевцов. - Мог, например, выйти и столкнуться с убийцей...

- А мог и сам быть им, - осторожно продолжал размышлять Чертанов.

- Есть какие-то основания? - насторожился Шевцов.

- Кое-какие имеются, - сдержанно продолжил Чертанов. - Я вот что подумал... Если неизвестный стоял здесь в подъезде и курил, то почему ему не сделать этого и во дворе. А откуда удобно наблюдать за подъездом и оставаться при этом невидимым?

- Откуда-нибудь с машины возможно, - предположил Шевцов.

- Верно, можно и с машины, - охотно согласился Чертанов. - Но тогда можно засветить машину, ее могут запомнить, да и водителя тоже. По мне, лучше всего наблюдать за подъездом откуда-нибудь с лавочки, спрятанной в тени деревьев. В этом случае твое лицо никто не рассмотрит, тем более если это вечером, да и нарушать одиночество никто не захочет.

- И что, здесь имеется такая лавочка? - с интересом спросил Шевцов.

Чертанов слабо улыбнулся:

- Отыскалась. Во-он, посмотри туда, через деревья, - махнул он рукой.

Действительно, метрах в двадцати от подъезда под могучим каштаном скрывалась небольшая скамейка. Простенькая, без спинки, сделанная, видно, на скорую руку и вполне подходящая, чтобы выйти вечерком из душного помещения и выкурить на природе пару сигарет. Трава вокруг безжалостно вытоптана, следовательно, местечко обжитое и любимое многими.

- Вижу.

- Как раз там я и увидел несколько таких же окурков, что и здесь. Мне кажется, что сначала он дожидался под деревом, а когда окончательно стемнело и все разошлись спать, решил поменять свой пост и перебраться в подъезд.

(Продолжение следует.)