Из серии романов «Я - вор в законе». Продолжение...

Он взял одну из них. Подумав, поставил на место. Не тот случай. Так и до алкоголизма один шаг. На сердце грустинка? Так это еще не повод, чтобы напиваться до бесчувствия.

Сел перед телевизором, щелкнул пультом, наткнулся на какой-то бесконечный сериал, переключился на другую программу - музыка. Опять не то! И не тот настрой, чтобы слушать каких-то безголосых педерастов. Футбол бы посмотреть, где бушуют нешуточные страсти вкупе с погонями и полевыми баталиями. Но показывали теннисный корт, где девочки в коротеньких юбочках носились словно очумелые.

Если день не задался с утра, то он так же бездарно и заканчивается. Собственно, удивляться не стоит - такова правда жизни.

На столе вместе с ворохом газет лежало письмо. Странно, что он не заметил его сразу. Послание оказалось от деда. Вскрыв его, Михаил принялся читать. Как всегда, старик жаловался на многочисленные недуги. И Михаилу оставалось только удивляться его нескончаемым сетованиям. Дедок больше напоминал гибкое высохшее деревцо, способное переносить любое ненастье. Согнется под сильным ветром, подрастеряет малость листву и вновь выпрямится как ни в чем не бывало. Его ровесники, кому суждено было дожить до столь преклонного возраста, не слезают с печи и усиленно греют свои застуженные косточки. А дед, вскинув карабин, разгуливает молодцом по тайге.

В конце письма дед приписал о том, что умер его одноклассник Витька Горохов. Обпился самогона и сгорел в течение суток. Чертанов отложил письмо. Конечно же, день должен был закончиться именно таким дрянным образом.

С Витькой Гороховым, или Горохом, как его звали в школе, Чертанов был знаком с самого детства и просидел с ним за одной партой десять лет. Отслужив в армии, тот пробовал себя егерем, но из этого ничего не вышло. Когда в заповедник завернула машина из губернаторского гаража с вольными охотниками, он безо всякого предупреждения расстрелял колеса. Больше егерем ему работать не довелось.

Позже подался в рыбаки. Но, однажды простудившись, слег и более ни на что был не способен. Горох слонялся по поселку без дела, и на что был горазд, так это хлебать самогон да на завалинках разговаривать с мужиками.

В свой последний приезд на родину Чертанов застал Витьку совсем плохим. Потеряв едва ли не половину своего веса, тот превратился в мумию и своим видом, казалось, нагонял страх даже на поселковых собак. Обнялись по старинке, как было заведено между ними. Горох, растирая по щекам слезы, вдруг неожиданно объявил о дурных предчувствиях. Кто бы мог подумать, что они окажутся пророческими. Не удержавшись, немного плеснул в стакан водки, выпил, не закусывая.

Зазвонил телефон. Следовало бы поднять трубку и поинтересоваться, кто на проводе, но проглоченный алкоголь расслабил окончательно. Не было желания даже шевелить рукой. «Да ну его к черту!» - отмахнулся Чертанов, твердо решив допить остаток водки. Но звонок не умолкал.

Михаил дотянулся до телефона.

- Да, - произнес он вяло.

- Как твои дела? - раздался в трубке голос полковника.

Хмель улетучился мгновенно.

- Прекрасно, Геннадий Васильевич, - бодрым голосом сообщил Чертанов. Полковник редко звонил лично, стало быть, сегодня именно тот самый случай. С чего бы это?

Михаил даже не заметил, как подобрался, и теперь сидел, выпрямив спину, словно проглотил аршин. Геннадий Васильевич умел дисциплинировать даже на расстоянии.

- Я спрашиваю не о твоих личных делах, а об убийстве, - неодобрительно буркнул Крылов. - Съездил на прежнее место работы, узнал что-нибудь?

- Так точно. Только что приехал, - убирая ногу, он случайно зацепил бутылку с остатками водки, и она, опрокинувшись, расплескалась на паркет. - Беседовал со свидетелями.

- Что это у тебя там гремит? - живо поинтересовался Крылов. - Хлещешь, наверное, водяру, расслабляешься, так сказать, после рабочего дня.

- Нет, что вы, Геннадий Васильевич, - яростно запротестовал Чертанов. Во вне рабочее время полковник любил, чтобы его называли по имени-отчеству. - Это кружка с чаем укатилась. Заварил себе покрепче, хотел немного взбодриться после работы. Ну и опрокинулась.

- Вот позвонил тебе и тут же неприятность доставил. Вытирать пол придется. Куда ни глянь, а иметь дело с начальством всегда хлопотно, не так ли? - едким голосом заметил Крылов.

- Ну что вы, Геннадий Васильевич, тут просто...

- Ладно, ладно, не оправдывайся. Давай по делу, что там говорят о Шуркове?

- Я переговорил со множеством людей. В принципе, все его характеризуют одинаково. Парень он был не без способностей, очень контактный, у него очень много приятелей. Конечно, не все гладко на его прежнем месте, с этим еще предстоит разобраться, но всяких серьезных дел он старался избегать и очень дорожил своим личным покоем.

- Зацепки какие-то серьезные есть? - по-деловому спросил полковник.

- Нельзя сказать, что какие-то зацепки...

- В общем так, если ничего существенного нет, могу кое-что подкинуть. На сегодняшний день у нас два убийства. В первом убита женщина. По нашим оперативным данным, она была проститутка. А второе убийство произошло на Новобасманной улице и очень напоминает случай, который ты уже ведешь. Два смертельных ранения - в голову и в пах. Так какой ты выбираешь? - в голосе полковника сквозила ирония.

- Второй.

- Я в тебе не ошибся. У меня такое впечатление, что здесь работал один и тот же человек. Проработай эту версию как следует. Выезжай туда немедленно. Осмотрись и проверь на предмет вот чего: не пересекались ли они друг с другом?

- Сделаю, - живо отозвался Чертанов, почувствовав прилив энергии. От хмеля не осталось и следа.

- За тобой послали машину, будут минут через пять. Так что собирайся.

Чертанов не успел ответить - в трубку ударили пронзительные короткие гудки.

* * *

До места доехали быстро - за каких-то пятнадцать минут. В час пик подобный путь за счастье преодолеть минут за сорок пять, и Михаилу порой казалось, что они передвигаются на летательном аппарате. Вот сейчас колеса аккуратно сложатся под брюхом автомобиля, как у самолета, и милицейская «Эсперо», тряхнув крыльями, взметнет над бульварами.

Будь расстояние немного побольше, возможно, нечто подобное и произошло бы, но машина вдруг неожиданно притормозила у пятиэтажного здания с освещенным фасадом.

Молодой шофер, всю дорогу сыпавший анекдотами и веселившийся так громко, как будто бы спешил не на место убийства, а на пикник, вдруг неожиданно заскучал и, широко зевнув, направил машину в тихий дворик.

Милицейские будни продолжались.

Труп лежал во дворе, под самым уличным фонарем. Яркий свет, падавший на асфальт, неприглядно освещал распластанную фигуру. Голова убитого была запрокинута далеко назад, а глаза широко открыты, как будто он хотел посмотреть, что же делается у него за спиной. Да вот беда, обзору мешал низенький штакетник, окружавший палисадник, и еще несколько человек в милицейской форме с озабоченными лицами.

Кровь обильно залила штаны убитого и при искусственном свете казалась нереально красной, почти бордовой. Ну что ж, она может быть и такой. А вот ранение на лбу, наоборот, выглядело небольшим и очень аккуратным, с запекшимися краями. Выходящего отверстия не видно, пуля застряла где-то под черепной коробкой, расплавив мозг.

Покойник, несмотря на худобу, занял на тротуаре много места. Пешеходу пришлось бы сделать заметный крюк.

Чертанов увидел Балашина с лентой в руках. Эксперт священнодействовал. И поди тут разберись, в чем дело: не то майор снимает мерку на гроб, не то замеряет ширину улицы. Иногда в движениях экспертов было больше лукавства, чем ремесла. Впрочем, это они называют не иначе как творческим подходом. Чертанова всегда удивляла способность Балашина появляться на месте преступления раньше других, и в управлении шутили, что души, прежде чем отправиться на небеса, нашептывали эксперту, где следует искать их оставленные тела.

(Продолжение следует.)