Из серии романов «Я - вор в законе». Продолжение...

- Ладно, вижу, что не хотите откровенничать. Еще один такой вопрос. Кто мог желать ему смерти?

Пальцы вновь потянулись за карандашом, но, не достигнув самой малости, сцепились в замок.

- Ну и вопросики вы задаете! Мы, конечно, с ним были друзья, но не до такой же степени, а потом, ведь чужая душа потемки... И вообще, такие темы мы не обсуждали. В сущности, он был человек легкий, бесконфликтный, открытый, с ним можно было похохмить, весело провести время. Он не загружал людей своими проблемами, но и сам старался не вникать в чужие дела. Хотя, конечно, не все на работе у него ладилось. В открытую об этом он не говорил, но иногда это проскальзывало в разговорах.

- А чем он занимался?

- Он курировал сектор энергетики, отвечал за связь с Тюменской областью. В последнее время наметились весьма серьезные контакты. Мы вкладывали большие деньги в эту индустрию. Устраивали тендеры, подыскивали наиболее надежных компаньонов, разумеется, не всем нравилась наша экономическая политика, и у него могли быть враги, - Старостин вдруг призадумался, - хотя, знаете, вот я сейчас вспоминаю... Незадолго до его ухода ему было несколько нехороших звонков, откуда-то из Сибири. Он прямо весь кипел, когда слышал этого человека. Бросал трубку, а потом весь день ходил сам не свой. Не удивлюсь, если его устранили именно эти люди.

- А кто именно, вы не знаете?

Старостин лишь широко развел руками.

- Честно говоря, не имею понятия, у нас такое большое хозяйство, масса клиентов по всей Сибири, и поэтому трудно сказать, кто это был, - Яков Петрович задумался. - Хотя... помню один звонок. После того случая Ваня был как на иголках. Он мне не стал ничего рассказывать, просто сказал, что сам с ними разберется! Знаете, Иван Петрович был достаточно мнительным и очень осторожным и ни за что бы не оставил подобный звонок без внимания.

- К кому он мог обратиться? Насколько мне известно, заявление в милицию от него не поступало.

Старостин сделался серьезным и после минутного размышления наконец отважился:

- У него были друзья, у которых он мог попросить помощи. Очень серьезные люди в криминальном мире. С одним из них он вырос в одном дворе, потом их пути-дорожки разошлись. Тот преуспел в своем деле, а Иван Петрович в своем, но связи между собой они никогда не теряли.

- Вы, случайно, говорите не о Кузе? - поинтересовался Чертанов.

Старостин удивленно посмотрел на майора:

- Хм, не ожидал, вот видите, вы уже знаете.

Чертанов поднялся и, положив на письменный стол визитку, сказал:

- Если что-нибудь еще вспомните, позвоните, пожалуйста, вот по этому телефону.

- Хорошо, - улыбнулся Старостин, даже не попытавшийся скрыть своего облегчения.

Г Л А В А 17

Свободное время смотрящий Северо-Западного округа Кузя любил проводить в небольшом пивном павильоне на Маяковской. Мелкая слабость большого человека. И это при том, что карманными деньгами он считал десять тысяч долларов и мог позволить себе гораздо большее развлечение, чем ужин в дорогом ресторане.

Возможно, такое трепетное отношение к пивным точкам у него вызывали воспоминания юности, когда разливное пиво продавалось на каждом углу. Но так или иначе, об этой его слабости знали многие, и частенько он решал вопросы, даже не поднимаясь из-за столика. Для переговоров была предусмотрена небольшая комната по соседству, пропахшая воблой и пивом, а рядом сквер, засаженный липами. Собственно, тот самый минимум, который, по мнению Кузи, требовался для жизни. И частенько можно было наблюдать картину, как, разместившись на лавочке, он тихонечко подремывал после тягот трудового дня, а рядом, будто застыв в карауле, стояли верные «быки», оберегая чуткий сон смотрящего.

Кузю майор Чертанов знал давно. По существу, тот был едва ли не первым его клиентом, и поэтому запомнился крепко. Между ними даже установилось что-то вроде товарищеских отношений, что редко бывает между ментом и вором. Но дистанция присутствовала, и сокращать ее никто из них не собирался. И похоже, что подобное бытие устраивало обоих. И вот сейчас Чертанов решил попробовать сделать шаг навстречу, чтобы пересечь установленную черту.

Конечно, Кузя теперь не тот безвестный карманник, что много лет назад. Отныне он фигура заметная, но вряд ли посмеет уклониться от встречи.

Чертанов подъехал к пивной точке около десяти вечера. Время, когда в иных заведениях двери уже закрывались, но здесь шла оживленная торговля. И молодежь с огромными пластиковыми стаканами в руках, до самых краев наполненных пивом, с довольным видом расходилась по тихому скверу, чтобы в неторопливых разговорах поглощать напиток.

Чертанов помнил, что несколько лет назад эта точка имела дурную репутацию, и редкий день обходился без поножовщины. Но после того как ее облюбовал Кузя, драки как бы сами собой прекратились, а народ стал захаживать больше интеллигентный, при галстуках.

Как правило, Степан садился в самом углу пивного бара за небольшим столиком и непременно лицом к двери. С интересом смотрел на каждого входившего, как будто хотел прощупать его глазами-рентгенами на предмет серьезной наличности.

- Какие люди! - негромко воскликнул Кузя, когда Чертанов перешагнул порог и прямиком направился к его столику. - Да это же сам Бес!

Трое парней, сидевших рядом, повернули головы. Разглядывали подошедшего опера с любопытством, видно, немало о нем наслышаны.

- Не занято? - показал Чертанов на свободный стул.

Кузя лишь хмыкнул:

- Скромно ведешь, гражданин начальник, на тебя это не похоже. А потом, как тебе возразишь? Ты ведь еще и обидеться можешь. Возьмешь и опустишь стул на чью-нибудь голову. Или скажешь, что с тобой такого не бывает?

Чертанов тяжеловато опустился на стул:

- Почему же не бывает? Случалось, - сдержанно произнес он. - Только расстраивать меня не надо, нервы-то ни к черту!

- Извини, начальник, пива не предлагаю, - продолжал широко улыбаться Кузя, - не так поймут.

- Не утруждай себя, я по делу, - заметил Чертанов, осматриваясь.

Степан Кузькин широко заулыбался:

- А ко мне без дела никто не ходит. Так что за нужда?

- Давай поговорим с глазу на глаз.

Кузя отрицательно покачал головой:

- Не могу, начальник, не уговаривай. Что обо мне люди начнут говорить, если я с ментом шушукаться стану, - и, заметив, как Чертанов улыбнулся, очень серьезно заключил: - То-то и оно. Так что без свидетелей я не могу.

- Вижу, ты стал несговорчивый, - поднялся Чертанов, - жаль, буду считать, что разговора у нас не получилось. Так что жди к себе завтра гостей.

- Постой! - крикнул Кузя. - Думал, что ты размягчел, а ты все такой же. Ну ничего тебя не прошибает! Ладно, вы пока погуляйте, - обратился он к двум парням, сидевшим по правую руку, - а ты останься.

Парни, не сказав ни слова, молча поднялись и устроились за соседним столиком. На карманников не тянут, с такими габаритами только бодибилдингом заниматься, да и ладони совсем не те - больше привыкшие к железу, чем к чужим кошелькам. Остался один, пощуплее, тот, что сидел слева.

Чертанов опустился на свободный стул.

- Ну ты меня пойми, совсем без свидетелей я тоже не могу!

- Мне важно, чтобы наш разговор не вышел за пределы этой пивной, - не стал возражать Чертанов.

- Этот человек мой, - кивнул он в сторону соседа, черненького худенького кавказца. - При нем можно говорить все что угодно. Доверяю как себе.

Пиковый скупо улыбнулся, показав ряд золотых зубов, что-то в нем было цыганское, жуликоватое. Впрочем, неудивительно. Профессия накладывает отпечаток, и Чертанов невольно улыбнулся, заметив, как тот, будто невзначай, скользнул по его карманам. Наверняка решает для себя ребус, сколько может быть «капусты» у этого опера. Или соображает, где может лежать оружие.

(Продолжение следует.)