Там, в "обезьяннике", мой коллега просидел полтора часа, точнее, простоял, требуя сквозь решетку начальника. Но милиционеры невозмутимо рылись в его портфеле, изучали содержимое кошелька, писали протокол о том, что он, будучи в стельку пьян, оскорблял прохожих, угрожая их здоровью и жизни. Чем бы это кончилось, неизвестно, но коллега вспомнил про мобильник, недавно подаренный сыном. И стал звонить: сперва сыну, потом в приемную московского мэра, так как именно с ним чокался на фуршете шампанским и даже поговорил о пользе нарзана, который пузырился в мэрском бокале.

Только после этих звонков стражи порядка спешно сунули бумаги в портфель, вернули паспорт и кошелек (освобожденный от полученного его хозяином в тот день гонорара) и выпихнули коллегу на улицу. Он, по его словам, шел к метро "с ощущением зверя, вырвавшего лапу из капкана".

"Но почему мы, - спрашивал он меня потом, - для них добыча? Они обязаны защищать нас от преступников, а сами ведут себя как отъявленные разбойники!"

Я мог бы добавить к этому свои вопросы. Почему подобные ситуации учащаются к концу года - не потому ли, что милиция на основании липовых протоколов готовит итоговую отчетность об успехах "по наведению порядка"? Не связаны ли эти эпизоды с уголовными делами "оборотней в погонах"? Да и только ли в милиции дело - а прокуратура и суды так ли уж пекутся о правах российских граждан? И почему, судя по репортажам ТВ, силовики все чаще врываются в офисы в масках и с автоматами? Что, в конце концов, происходит с нашими правоохранительными органами, призванными защищать нас с вами от преступности и произвола?

Я задал все эти вопросы известному юристу, адвокату Леониду ПРОШКИНУ, государственному советнику юстиции 3-го класса, много лет проработавшему следователем по особо важным делам в Прокуратуре СССР и ушедшему в отставку с поста заместителя начальника Управления по расследованию особо важных дел.

- Правоохранительные органы, - сказал Леонид Георгиевич, - органическая часть государства. Если государство болеет, на этих его органах болезнь сказывается в первую очередь. Мне стыдно и жалко смотреть и на прокуратуру, и на милицию, с которой я бок о бок работал почти всю жизнь. И при советской власти царили фальсификация и взяточничество. Но разве это оправдывает нынешних стражей порядка? Они ведь не только обирают беззащитных граждан - они еще НЕ регистрируют преступления, укрывая их. Случается, даже по убийствам НЕ ведут расследования, зато регулярно промышляют у метро, штрафуя старушек, продающих цветы.

- Есть расхожее объяснение такой ситуации: милиции плохо платят, вот ее работники и заняты "самообеспечением".

- Да вы посмотрите, на каких ВМW и "Мерседесах" ездят на работу эти "низкооплачиваемые"! Они давно оттеснили бандитов от "крышевания" предпринимателей, давно обеспечили свое благополучие за счет негласной охраны их бизнеса. Иной раз зайдешь к следователю, молодому лейтенантику, а у него на столе два навороченных мобильника, и он без конца говорит, денег не считая. Причем про дела, связанные с бизнесом своих подопечных, а не по уголовным делам. Такие следователи не хотят, а иногда уже и не могут заниматься своим непосредственным делом - борьбой с уголовщиной.

- В Екатеринбурге заведено дело на следователей из города Серова - Андрея Лысова и Андрея Середы, у которых ночью в момент допроса скончался подследственный Эдуард Смолянинов. Они допрашивали его с участием старшего следователя Александра Першина, который после произошедшего ударился в бега и до сих пор числится в розыске... Подследственного били. Сломали ребра, проломили нос. Даже снимали эту сцену на видео. А когда Смолянинов скончался, всадили ему укол морфина и оформили смерть как от передозировки наркотиков. Хотели тайком от матери похоронить его. Но Надежда Андреевна нашла труп сына в морге и настояла на расследовании... Что это? До какой степени разложения нужно дойти, чтобы быть способным на такое?

- Самодуры распоясываются, потому что уверены в безнаказанности. Не все же факты пыточного следствия становятся достоянием гласности! А если становятся, виновные пускаются в бега, как матерые уголовники. Какое дело по злоупотреблениям милиции или прокуратуры ни возьмешь, обязательно один-два фигуранта в бегах.

- Есть свежие примеры?

- Недавно в Москве слушалось в суде дело по злоупотреблениям работников прокуратуры. Вместе с ними на скамье подсудимых оказались "опера" из милиции. Эта группа паразитировала на доходах салона интимных услуг - отбирали деньги, бесплатно пользовались девушками, шантажировали. Когда их задерживали, одному "оперу" удалось улизнуть. Некоторое время спустя выяснилось: он, грузин по национальности, работал "опером", не имея ни регистрации, ни гражданства, а скрылся в Грузии. Как-то по ТВ показывали из Тбилиси репортаж, и он возник на экране в качестве подполковника налоговой полиции - уважаемый человек! Власть!

- Но судебные процессы над "оборотнями в погонах" не есть ли демонстрация жизнеспособности правоохранительных органов?

- Конечно, руководство МВД на самом деле хочет очистить правоохранительные органы от "оборотней", ситуация уже просто катастрофическая. Но в поднятом вокруг этого шуме столько пиара! И почему речь только об МВД? Разве, например, мало "оборотней" в прокуратуре? Там возможностей для коррупции не меньше. У нас, как известно, нет хозяйственных структур, в которых не было бы каких-то нарушений: таковы пока, к сожалению, наши не всегда цивилизованные экономические отношения. То есть все, в той или иной мере, у прокуратуры "на крючке", всех можно в чем-то уличить. И прокуратура этим широко пользуется. Не потому ли, что некоторым управленцам, желающим повернуть страну вспять, нужно "пугнуть" крупный капитал, чтоб не мешал реставрации тоталитарного государства? Хотя ведь ясно: "силовым" путем к здоровому государству мы не придем никогда.

- Но ведь "пугнуть" можно всех: раз все "на крючке", гарантий защищенности нет ни у кого. Так?

- Разумеется. Об этом свидетельствует проведенный работниками прокуратуры обыск в офисе адвоката, ведущего защиту в деле одной из крупных компаний. Нарушена неприкосновенность адвокатской тайны! Тем самым подрываются основы священного в нормальном государстве ПРАВА НА ЗАЩИТУ. Представим: те, кто проводил этот неправомерный обыск, однажды (не дай бог, конечно!) окажутся обвиняемыми, и у их адвокатов проведут такой же незаконный обыск. Как они себя будут чувствовать?

- Наверное, так же, как в 1937-м бывшие руководители сталинской карательной системы, сами потом ставшие ее жертвами...

- В том-то и дело: нарушая закон, работники прокуратуры и милиции сами себя ставят под удар. К сожалению, вместе со всеми гражданами России... Вообще, у нас сложилась парадоксальная до нелепости ситуация: Россия за последние пятнадцать лет стала другой страной, демократические начала прочно вошли в нашу жизнь, у нас есть парламент, есть хоть относительно, но свободная пресса, россияне свободно могут ездить в другие страны. А силовые органы остались такими же, как при советской власти. Даже еще хуже, потому что агонизируют. Перемены в этих сферах государства ОСТРО НЕОБХОДИМЫ. И, добавлю, НЕИЗБЕЖНЫ. Проводить их надо так, чтобы в основу функционирования силовых и правоохранительных органов был заложен принцип первостепенной защиты гражданских прав рядового россиянина. И обязательно - общественный контроль за действиями этих структур. Нельзя забывать: если в государстве гибнет законность, следом гибнет само государство. Иных вариантов история не знает...

Беседовал
Игорь ГАМАЮНОВ.