Члены клуба любителей кошек «Барсик» обсуждали особенности городских кис. Дама-искусствовед в шутку предположила, что это наследие Кота Казанского по имени Алабрыс, персонажа старинных русских лубков. В легендах татарских и марийских тоже фигурирует доблестный кот, живший при дворе казанского хана. И кто-то вспомнил: в архивах сохранились свидетельства, что особая порода кошек действительно была в Казани.

Это сейчас про Кота Казанского в нашем городе знают все и, кажется, знали о нем всегда. А ведь сведения эти были разрознены и, в общем-то, позабыты. Тогда, в девяностых, мы выудили их из глубин истории, со страниц специализированных изданий и собрали воедино.

В 1998 году заметка под названием «Как мыши кота хоронили» за моей подписью вышла в одной из местных газет. В последующие несколько лет аналогичные материалы, посвященные Коту Казанскому, выходили в разных изданиях, в том числе московских. Писали о Коте и другие авторы, интересную информацию собрал Центр русского фольклора. В 2003 году на радио «Татарстан» прозвучала передача про историю Кота Алабрыса. В 2004 году в «Казанских ведомостях» я писала уже о реальных кошках с признаками старинной породы, о возможности воссоздать ее, а заодно и о первых художественных изделиях с тематикой Кота Казанского, о перспективах зарождающегося бренда.

Саид Фаизов, историк из Москвы, на научной конференции «Казань в средние века» в 2005 году сделал доклад об исследованиях лубков с сюжетами о Коте. Рассказал, в частности, что в годы революции выпускались агитки, на которых Ленин в образе Кота Казанского «разбирался» с мышами - меньшевиками. Историк призывал сделать Кота одним из символов нашего города. Так и стало.

Шутили, что Алабрыс занял должность специалиста по связям с общественностью в аппарате градоначальника Зиланта. В 2009 году в Казани провели первую выставку под названием «Прогулки с Котом Казанским», а на улице Баумана был установлен памятник работы скульптора Игоря Башмакова. Вот таковы основные этапы возвращения Кота Казанского в свой город, чему поспособствовало немало патриотически настроенных горожан.

Наталия Ивановна Харченко, гендиректор ООО «Казанский сувенир», тоже много сделала для раскрутки «кошачьего» бренда. Но именно это ООО зарегистрировало в 2009 году в Роспатенте товарный знак «Кот Казанский», стало основным правообладателем торговой марки. Некоторое время Алабрыс еще продолжал резвиться на воле, множество разнообразных изделий с его изображением заполнило сувенирные прилавки Казани.

Как истинный патриот третьей столицы, он стал активно работать на развитие турбизнеса в родном городе. Сейчас уже многим понятно, насколько важен для Казани поток туристов, обеспечивающий ручеек финансовых средств извне, тем более во время кризиса. Торговля сувенирами при этом служит одним из основных инструментов, чтобы денежки приезжих перекочевали в экономику города. И стоит ли удивляться резкой реакции казанских предпринимателей, когда в последние месяцы с подачи ООО «Казанский сувенир» им перекрыли кислород на продажу изделий с надписью «Кот Казанский»?

Прошло несколько судов, штрафы взысканы существенные. Госпожа Харченко настаивает на своем праве единолично продавать такие сувениры только в собственном магазине, а желающим использовать бренд самостоятельно предлагается выкладывать за лицензию немалые суммы. Нарушителям - штраф. Это оправдывается уже навязшими в зубах аргументами о безвкусной китайской массовке и желании поддержать местных мастеров с их авторскими работами. Цензура, однако. Противопоставляются друг другу две разные категории производителей. С одной стороны - мастера, производящие небольшие партии авторских изделий, а с другой - продавцы поточной продукции. Но их ниши не совпадают, у них разные покупатели, нужны и те, и другие.

Известно, что основную часть оборота дает массовка, в первую очередь - недорогие магниты. До последнего времени производить ее было дешевле всего именно в Китае. Причем работают там по заказам казанских предпринимателей, по их эскизам, так что называть такую продукцию китайщиной некорректно. Под давлением ООО магниты с Котом сувенирщики убрали с прилавков. Выходит, не таковы их доходы, чтобы с легкостью брать лицензии.

Но и местные мастера, за которых ратует госпожа Харченко, в большинстве своем оказались в проигрыше. Одного магазина, принадлежащего ей, недостаточно для реализации всей их продукции. Не всегда устраивают предлагаемые условия, а покупать лицензии для доступа на свободный рынок неподъемно. Так что многие отказываются от сотрудничества с брендом, хотя и с большой грустью. Похоже, на «сувенирном променаде» улицы Баумана о Коте Казанском Алабрысе скоро будет напоминать только памятник.

Подобные печальные примеры с патентованием брендов, основанных на персонажах фольклора, в России уже имеются. Например, Тамбовский Волк уже мало кому товарищ, потому что тоже сидит в патентной клетке. Несколько лет назад была предпринята попытка сделать нечто подобное с изображениями достопримечательностей Музея-заповедника «Казанский Кремль». К счастью, вовремя возобладал здравый смысл - историческое наследие должно оставаться общенародным достоянием. Но почему в отношении фольклорного персонажа Кота Казанского подход должен быть иным?

Не будем рассуждать о юридической стороне дела, лучше взглянем, как этот сувенирный скандал выглядит с точки зрения интересов нашей третьей столицы.

В условиях жесткой конкуренции между городами и странами любая яркая достопримечательность или интересный бренд становятся лишним очком в соревновании за туристическую привлекательность города, работают на его благосостояние. Сувениры, разлетающиеся с туристами по всему свету, раскручивают бренд, помогают ему работать и в других областях культурно-развлекательной сферы, привлекают к городу дополнительное внимание. При ограничении применения бренд размывается, тускнеет. Однозначно, для Казани «пленение» Алабрыса убыточно.

Признаюсь, что переживаю за нашу кису, ведь была среди тех первых, кто помог Коту Казанскому Алабрысу вернуться в родной город. В своей второй жизни Коту еще нет и двадцати, он молод и жизнерадостен, жалко видеть его чахнущим в патентной неволе. Так не хочется, чтобы он снова погрузился в пучину исторического забвения.