Но целеустремленный поляк Рихард и сегодня пытается наладить контакт с кем-то из ее коллег. Поляка сильно знобит, и он кашляет, хватаясь за сердце. Но продолжает упрямо совать вытянутые губы в узенькую щель между опущенным пластиком оконца и жалюзи.

-   Здравствуйте, пан! - почти стонет Рихард.

- Клиент пошел странный, - слышится мужской голос из-за окошка регистрации грузов. - Разве это клиент? Ногой дверь должен открывать, потому что в руках - по бутылке шампанского!

После короткого поздравления и вручения подарков начальник напомнил лейтенанту Комовой, что нужно срочно ехать в управление - отвезти пакет с документами. На весь пост не нашлось джентльмена заменить даму. Валю это хоть и разозлило, но она рассудила: пораньше  смотаюсь, завезу бумаги, а на пост не вернусь - сразу домой.

Клиенты дарили Вале шоколадки, цветы и конфеты. Иногда - правда, значительно реже - премировали. Валя Комова радовалась любому подарку. И обычно она сразу старалась помочь дарителю, кидалась просматривать его документы, искала их, устраивала поверх других, пыталась дать им дальнейший ход, но... Ее благодарной энергии, энтузиазма хватало лишь на пятнадцать минут, и очень редко - на полчаса. Затем наплывали новые дела, проблемы, и за кипами бумаг она напрочь забывала бедолагу. Эта черта ее характера, конечно, многим не нравилась, даже коллегам, которые прозрачно намекали ей на это. Но лейтенант Комова с годами выработала подобный стиль поведения, и возможно, лишь он мог спасти ее от стрессов. Она же не пила ежечасно шампанское, как Дима.

В хлопотливый предпраздничный день лучше использовать машину  клиента: любой из них поможет с радостью, надеясь хоть на день, на час ускорить продвижение своих документов. «Любой из них», - мысленно повторила Валя и решила заглянуть в кафе.

Она сразу увидела Степанова, одетого в черный костюм и белую рубашку. Без галстука, и в этой легкой небрежности гарнитуры он только выигрывал в ее глазах. Не консерватор. Ботинки только изношены. Если бы не ботинки, прямо «нью рашен». Степанов медленно пил кофе, занимая сразу три места: на одном стуле сидел, на другом лежали его шляпа и пальто, на третьем - дипломат. Всем приходящим в кафе таможенникам он подчеркнуто вежливо, почти ласково говорил: «Занято».

-    Кто отвезет в Москву? - спросила Валя негромко, глядя на Степанова.

-    Я! - «гитарист» поднялся со стула. Но на лице его - ни капли радости. Скорее растерянность и недоумение. - Карета вас ждет, лейтенант.

Они идут к его машине. Валя загружает в старые «Жигули» на заднее сиденье сумку с документами, букет красных гвоздик и красочные коробки - подарки сослуживцев. Она видит, что Степанов нашел в кармане своего пальто пропуск, по которому он ходил на повторный досмотр груза, и вместо того чтобы сдать бумажку охране,  смял ее и швырнул в грязь. Валя садится рядом с ним, и они едут. Вначале в напряженном молчании, потом, когда машина выскакивает на трассу, Степанов первым решается заговорить:

- Знаешь легенду о Черном Профессоре?

-    Анекдот, что ли? - она спокойно отнеслась к его резкому переходу на «ты».

- Полуправда-полунебыль. Или притча, если хочешь. Со смыслом.

- Расскажи.

И Степанов принялся за рассказ.

Недавно это случилось, а может, и давно; смотря с какой стороны поглядеть. Но по крайней мере социализма уже не было, а капитализм еще не наступил. Один профессор университета, человек известный, решил поправить  дела своей кафедры - продать американцам очень хороший прибор. А в приборе том главной деталью была вакуумная колба. Прилетел прибор за моря-океаны, а там глядь: колба-то треснула! Разумеется, американцам незачем покупать сломанную вещь. Резону нет совершенно. Они прибор обратно и отправили. А профессор, оказывается, последние свои капиталы в отправку груза вложил. Таможня, конечно, говорит: плати и забирай. А профессор: «Вы разбили, бесплатно и верните». А те ему: «Бесплатный только сыр в мышеловке.  Потому заплати и лети!» Профессор не сдается. А куда ему сдаваться? Ни прибора, ни денег, да еще должен остался, каждый день долг растет, штраф множится. Давно профессор в аэропорту обитает. Поначалу он все ночами на склад пытался пробраться,  да где там! Разве допустимо, чтобы таможня без денег добро отдала? Не положено. Вот и ходит денно и нощно профессор, лазейки ищет, недавно, говорят, взлетную полосу бородой подметал... Поначалу его, конечно, ловили. Но вины за ним никакой не числится, вот и отпускали подобру-поздорову. Думали, за ум возьмется. А профессор за ум не взялся, и семью, и университет свой забыл, святым духом питается, прозрачный стал как кисея. А потом почернел как уголь. От него все родные и друзья вскоре отказались: кому охота чужие долги отдавать? Едва он тенью-то стал, сразу к прибору своему и просочился. Да вот беда - взять не смог. Потому как привидение, Черный Профессор. И поймать его уже нет возможности. Так и бродит Черный Профессор по складам, прибор свой охраняет. И молва ходит: если случайно прикоснешься к ящику с его прибором, чахнуть начнешь, будто меченый. И ни одного таможенного контроля никогда больше в жизни не пройдешь.

Выслушала Валя легенду про Черного Профессора.

- Не боишься в такого профессора превратиться? - спросила, смеясь.

- А у меня легко на сердце от песни веселой! - отвечал Степанов. - Потому что задумал я великое жульство. Точнее, способ спасти свой рассудок и, может, даже жизнь. Я покидаю поле боя. Позвоню шефу и скажу: «Я спекся». Когда так решил, представляешь, удовольствие и благолепие сошли на меня!
Валя молчала, игнорируя его треп: куда он сбежит? Если и сбежит, пришлют другого, но за груз будут биться до последнего. Такие уж они, декларанты.

- Расходы запланированы изначально. Даже убытки, - Степанов постарался жестом и взглядом показать, что ничего сверхъестественного в его словах нет. И намек его Валя Комова приняла к сведению.

В управлении Валя быстро освободилась от пакета с документами. Теперь бумаги будут жить в Москве никому неведомой самостоятельной жизнью.

- Я завезу вас домой, - Степанов, конечно, понял: раз подарки остались в машине, на пост Валя сегодня не вернется.

- Спасибо.

Когда они подъехали к ее девятиэтажке, он поспешно выскочил из машины, помог выйти и внезапно преподнес цветы - белые гвоздики. Это было неожиданно и очень приятно: значит, пока она бегала по инстанциям, он купил цветы, спрятал, прикрыл их на сиденье шляпой и кашне. Валя не столько смутилась, сколько насторожилась. Но Степанов ничего не просил, и ей стало легче:

- Помогите мне все это занести.

Пока поднимался лифт, она с улыбкой поглядывала на него и уже перед самой своей дверью произнесла:

- Я помогу вам только из чувства сострадания.

-   Это дорогое чувство, - теперь и Степанов, кажется, озадачился. У него был вид человека, который придумал себе развлекалочку, приключение, а теперь обстоятельства заставляют раскошеливаться.

(Продолжение следует.)