Кончился сериал, и свекровь заглянула в свою маленькую комнату, когда они, уже одетые, собирались пройти на кухню.

- За мной приехали? - спросила она, подслеповато щурясь.

- За тобой, -  произнесла мстительно Валя. - За тобой, мамаша. Сейчас  тебя дядя в дурдом отвезет.

-   Не поеду, - отрезала старуха и вернулась в большую комнату, к телевизору.

 Когда они перешли на кухню, Валя, пряча глаза, поправила прическу и сказала:

- Никакой личной жизни... Ладно, пей кофе и езжай. Дома, поди, ждут.

- Ничего, - отвечал он. - У нас впереди еще множество открытий и перемен.

Он залпом, стоя, осушил чашку, подобно гусару, пьющему за дам, и уточнил:

- До послепраздников?

- До после.

Когда Степанов уехал, Валя, вся в счастье от подарков, денег и неожиданно появившегося любовника, некоторое время сидела на кухне, покуривая "Малборо", попивая кофе. Мечтая: "В деревню бы, в глушь. И зелени побольше!"

 Он сейчас едет домой, к жене. Понимает ли, что произошло? Что она ответила страстью на его томные взгляды не ради сиюминутной радости... Она представила, как Степанов  медленно едет домой, выискивая цветочные базары, и наконец покупает жене лучшее, на его взгляд: пять  малиновых роз. Почему именно малиновых, Валя не знала. Но он еще должен чувствовать жар ее, Валиного,  тела. Завтра утром, подумала Валя, он, наверное, скажет себе: "Этого не было. Это приснилось".

Ночью Валю мучила бессонница, и лишь под утро пришла дремота с неясными видениями подмосковных перелесков и надвигающихся силуэтов водителей-дальнобойщиков.
А утром она опять думала о Степанове. И он казался ей еще ближе, и чем-то похож на бывшего мужа. Ирония или страстность - она не могла сейчас сразу определить. Была, конечно, и большая разница, новизна. Подумаешь, женат! Одни живут с женами, другие - без мужей... Вале вскоре надоело об этом размышлять. Тем более пора было звонить подругам. Праздник есть на что отметить! По всем правилам. И выпить все-таки один бокал за нашу таможню. В которой нет предела совершенству.

6

После праздника Степанов приехал в Корытово не только по делам фирмы - ему уже было на них наплевать. Его словно магнитом тянуло сюда, он хотел повидать, непременно повидать Валю. А многодневное ожидание результатов и слабое любопытство - займется ли Валя его желтой папкой, сделает ли, как обещала, - это было не главное. Он просто хотел ее повидать.

...Ну заехал и заехал.

- Раньше инспекторская была на складе "С", а теперь - на складе Bosсh, - через минуту объяснял он новеньким, ожидая появления Вали. - Там несколько дверей, и все заперты. Но вам нужна та, на которой мелом написано: "Если ты на Bosсh придешь, кукиш с маслом и найдешь!" ...А терминал - знаете, что такое? Это "термы" и "нал". Головомойка за деньги.

- Нет, сударь, - живо поддержала лингвистическую тему австриячка Федора Илларионовна, решившая вернуться на историческую родину вместе с двумя взрослыми сыновьями и дочкой, мебелью и домашней утварью. - По латыни "терминал" означает "конечный". То есть там, где конец.

- Надеюсь, не для всех, - заметил Степанов.

- А вы, ироничный молодой человек, слышали новость? - старушка сидела на лавочке за столиком, попивая из пластмассовой чашечки нарзан. - Полячек-то наш преставился.

- Рихард? - не поверил своим ушам Степанов. Весь его приподнятый настрой как ветром сдуло.

- Простудился, сердешный. И в кабине умер. Сердце слабенькое оказалось. Сегодня  в Польшу отправят.

Известие это настолько поразило Степанова, что он уселся прямо на стол перед бабушкой, рядом с ее чашкой. Он тупо уставился в стену, и ему даже померещилось, будто тень какая-то по стене промелькнула. Автоматически прочитал объявление на информационном стенде: "Телефон доверия службы собственной безопасности Центрального таможенного управления".

- Чьей, собственно, безопасности? - прошептал он в недоумении и почувствовал, что вместе со способностью логически мыслить появляется ненависть.

И вдруг появилась Валя. Она опять была в зеленой форме, и ее сопровождал знакомый малиновый пиджак. Еще недавно армянский коммерсант стучал лакированной туфлей в двери, сегодня он семенил за лейтенантом на полусогнутых, держась за поясницу.

- Зачем договор аренды, а? - спрашивал он Валю. - Зачем немцам факсовать, а?

- Попросите их, чтобы прислали письмо, - сухо чеканила Валя, глядя прямо перед собой. - Пусть подтвердят, что гаечный ключ попал в контейнер случайно, при упаковке. И не огорчайтесь так. У вас еще впереди множество открытий и перемен.

Степанов вздрогнул: это были его собственные слова! Кавказец застонал, согнулся, хватаясь за спину.

- Радикулит - это нестрашно, - произнесла лейтенант Комова. - Бабушка, уступите место. Правильно, посадите его, пусть отдышится. Ох уж эта группа риска! - ее взгляд остановился на Степанове и почти сразу ушел в сторону, не останавливаясь и ничего не выражая. Она не видела его!

- Что с моей желтой папкой? - спросил он, не понимая, что может скрываться за маской холодности и невозмутимости Валиного лица. Зачем эта загадочность и противоречивость?
- Ждите, Степанов, - сказала она с жесткой усмешкой. - Ждите.

И столько в ее словах было энергии, тяжелой, почти термоядерной, что ему стало ясно, насколько эта молодая женщина приспособлена к реальной жизни с ее борьбой, трудностями и опасностями.

Она выживет. Обязательно.

Степанов решительно направился к своей машине. Никогда он больше не вернется сюда. "Нужно было везти ее не домой, а в лес, в глушь лесную. И оставить там. На съедение волкам".
Когда он уже открыл дверцу своей старой "шестерки", до его слуха донеслись звуки мандолины. Кто-то из водителей-перевозчиков неспешно бренчал, полусонно гнусавя:

Как у нас с Корытова
Увезли убитого,
Разутого, раздетого,
И того, и этого...

Сергей  ГРАЧЕВ