Божий одуванчик

Сейчас он живет у нас. Дядя высокий, худощавый, неторопливый, несуетливый. В нем какое-то невозмутимое спокойствие. Сейчас ему 80 лет, но он в хорошей физической форме. Читает без очков, вдевает нитку в иголку, занимается физическим трудом.

Много читает, ходит за мной по пятам и рассказывает: «Этот Фукс интересный был человек, все точно описал про татар, про их обычаи, нравы. Любили его татары, любили». Живо интересуется всем и имеет хорошую память. Недавно дядя копал и убирал картошку. Помогал сыну перекатывать баню, подставляя плечо под крутые бревна. Промытые до белизны временем волосы делают его голову похожей на одуванчик; после бани они еще светлее - он в белой рубахе, со светлыми глазами... весь какой-то благостный.

Весной уезжает в свою деревню, где у него огород, ручей, печка-каленка и много друзей. Например, хомяки…
- Повадились прямо перед носом морковь таскать: подкопают, а потом выдергивают. Сначала один ходил, а потом явился с женой. Да ладно, пусть таскают, у меня еще две грядки, -  рассказывает он.

Заблудился

С сентября он живет у нас. Муж с другом решили сделать дяде приятное - взяли его в поход за грибами. Уехали за Мешу на моторной лодке. Дядя в лесу потерялся. Искали его почти четыре часа. Мужчины решили - еще немного и будем вызывать МЧС. На звонки дядя не отвечал: его мобильник в это время спокойно лежал на подоконнике, им он пользуется редко. Муж охрип кричать в лесу.

- Смотрю, кто-то идет по дороге, - рассказывал он потом охрипшим голосом. - Знакомая кепка. «Куда идешь?» - спрашиваю. Говорит: «Не знаю». «А знаешь, что заблудился?» «Похоже. Меня, наверное, леший водит».
Второй грибник, друг мужа и хозяин моторки, который тоже очень переживал за пропавшего, в первый раз запел во все горло трезвым.

Война

Рассказы дяди о прошлом можно слушать бесконечно.
- В войну мы жили в Лаишево. Папу забрали в сорок втором году. А в сорок третьем родился братишка. Нас стало четверо детей, - вспоминает дядя. - В войну я милостыню собирал. Был худенький, маленький, мне подавали охотно. А тут один мужик предложил маме поменять дом на землянку с доплатой. Я маме говорю: «Не меняй дом на землянку. Не меняй! Я два раза ходить буду милостыню просить - утром и вечером, только не меняй». Дом был добротный. Папа, когда работал лесником, срубил его и по Каме сплавил до Лаишево. Последний раз я ходил милостыню собирать 9 мая, собрал тогда целый мешок. Даже буханку белого хлеба дали! На всю жизнь запомнил, как люди радовались и плакали в тот день. 

Орден или машина?

- Когда на заводе работал, изобрел, как легированную сталь легче выпускать. Экономию большую предприятию сделал. Меня вызвали к начальству и спросили: «Владимир Павлович, вам орден Ленина или машину?» Я ответил: «Конечно, машину». В те годы она была редко у кого и долго потом мне служила. Настоящая «ласточка», хоть и «Жигули».

Еще не забуду лето 1953 года, тогда амнистия была. Я рыбу ловил на Каме с лодки. Мимо пароход проходит. Вижу, а он то на один борт наклонится, то на другой. Крики, брань доносятся! Это команда парохода дралась с заключенными. Смотрю, за борт люди летят: один, другой... Я давай скорее отгребать от этого места. Уплыл. Потом рассказывали, что целый поезд амнистированных уголовников на железнодорожных станциях творили что хотели. Начальник поезда дозвонился до начальства, направили поезд куда-то в степь и всех бандитов расстреляли.

Мне-то в молодости хорошо жилось, нас хорошо кормили. Я поступил учиться в химико-технологический техникум, а на практике оказался в городе Алексино. Красивый город на Оке, только купаться нельзя: весь песок там был в осколках от снарядов, можно было порезаться. На целине, куда потом попал, тоже хорошо кормили. Поэтому, наверное, я и выжил.

Старуха у меня в молодости очень красивая была, на нее парни заглядывались. А теперь она мной хвалится. На рынок придем с ней за продуктами, она говорит: «Это вот мой мужик!» Сейчас нас, восьмидесятилетних, совсем мало осталось.

Погода на грани дождя

Утром дядя торопит нас: «Спешить надо: погода на грани дождя. Вторую половину крыши закрывать на бане надо».
У людей той эпохи особая ответственность за то, что происходит рядом, в доме, в стране.

Сын рассказывает: «Смотрю, а дядя Володя на мокрой земле лежит. Все, думаю, представился. Гляжу, один глаз прищуренный. И голос раздается: «А цоколь-то мы на бане правильно вывели - ровно».

- Дядь, как ты дожил до таких лет и тебе до сих пор все интересно?
- Да у нас в роду все любопытные - долгожители.