Невеста ждала его уже целый час. Специально пошитый к случаю намечавшейся прогулки летний «дипломат» с легким кружевным шарфиком на шее раздражал, и казалось, это он был виноват, что жених так и не соизволил прийти на свидание.

Она подождала его четверть часа, затем круто развернулась и пошла, кляня в душе и этот «дипломат», и шляпку в цветах, каким-то чудом державшуюся на самой маковке головы, и самого жениха.

«Ну погоди, Виктор Иванович, - мстительно думала она, твердо ступая ножкой, обутой в летний ботик, по выложенной тесаным камнем тропинке Черноозерского сада. - Ужо припомню тебе...»

А в это время жених, Виктор Иванович Григорович, сидел на стуле в своей квартирке в Адмиралтейской слободе и, забыв обо всем на свете, читал «Номоканон» тринадцатого века от Рождества Христова.

Спохватился он только тогда, когда дочитал рукопись до конца, а за окном уже сгущались сумерки. И наутро уже был у ног возлюбленной.

- Простите, ради бога, - говорил он, пытаясь поймать ее взгляд. - Забылся я; начал перекладывать книги и рукописи и... забылся, зачитался. Сам не ведаю, как это случилось...

- Зачитались, значит, - холодно сказала она. - Книги, выходит, вам дороже меня! Ну так и оставайтесь со своими книгами.

Больше они не встречались. Григорович скоро перестал о ней думать, ибо кроме страсти душевной и телесной есть еще на свете не менее мощная и захватывающая страсть познания.

Профессор славянских наречий и ученый, сделавший в своей области не одно научное открытие, Виктор Иванович Григорович родился 30 апреля 1815 в городе Балте Подольской губернии. Отец его был русским, мать полькой, посему еще в раннем детстве он уже владел двумя языками. После окончания Харьковского университета он был распределен на службу в Петербург, а в 1838 году Григорович был приглашен в Казанский университет читать студентам-филологам греческий язык. И только с 1842 года он начал преподавать предмет своей непосредственной специальности - славянские языки.

Григорович исходил вдоль и поперек многие славянские земли, открыл тысячи (!) древнейших греческих и славянских литературных памятников, в том числе старейший евангельский текст - глаголическое Четвероевангелие, «Номоканон» XIII века, сербский «Законник Душана» и множество иных рукописей светского и церковного содержания XII - XIII веков. По сути, один человек заменил собой целый институт с полным штатом и финансовыми окладами.

Жил он в своей квартирке в Адмиралтейской слободе эдаким отшельником-аскетом, «кроме двух-трех стульев, кровати да грубаго стола, ничего не было; все было завалено книгами и рукописями.

Григоровича больше всего знали и ценили за границей, в особенности богемские ученые, братья-чехи. Знаменитые Палацкий и Шафарик были личными друзьями Григоровича...» «Русская старина», СПб., 1899, кн. 6, стр. 683).

6 сентября 1863-го Григорович уволился из Казанского университета и поступил на службу в Новороссийский университет в Одессе, где впоследствии был избран ректором.

До конца своих дней он оставался большим ребенком без родительского глаза. Уже выйдя в отставку в 1876 году - последнем в своей жизни - в чине штатского генерала, он переехал в Елизаветград, где намеревался окончить свои земные дела. Когда он пришел снять квартиру, хозяйка, глянув на его старенький сюртук и вообще неряшливый вид, сказала:

- Я таких пьяниц и оборвышей на постой не принимаю.

- Я генерал, - возмутился Виктор Иванович.

- Генерал? Ха! - отрезала хозяйка и закрыла дверь перед носом действительного статского советника, доктора наук и еще совсем недавно ректора Новороссийского университета.

Григорович развернулся и пошел прочь, надув губы словно ребенок, которого обидели совершенно незаслуженно.

Леонид ДЕВЯТЫХ.