Алексей Барыкин родился 10 мая 1980 года. Окончил факультет вычислительной математики и кибернетики КГУ. Преподавал программирование, в конце 90-х вел программы по новым компьютерным технологиям на телевидении. Стал снимать кино - документальное, затем игровое. В 2004 году снял 12-серийный сериал «Любовь по заданию», получивший приз Евразийской академии телевидения и радио. Его документальный фильм «Песня, которой не слышно» вошел в конкурсную программу киноакадемии «Ника» и киносеминар Роберта Флаэрти в Нью-Йорке. В 2009 году Алексей Барыкин стал финалистом правительственной программы «Открытый мир» при Конгрессе США. Изучал опыт работы знаменитой киношколы Канбар при Университете Нью-Йорка. Игровая картина Алексея «Сухая река» по сценарию Дениса Осокина в 2013 году вошла в программу «Short Film Corner» Каннского фестиваля. В 2018 году фильм «Осанна» стал победителем кинофестиваля «Россия» и был номинирован на премию «Золотой орел».

У каждого из нас своя Водяная

- Алексей, «Водяной» удалось прорваться на широкий экран?
- Изначально была идея, мечта - снять первый татарстанский блокбастер с захватывающим сюжетом, спецэффектами, трюками, компьютерной графикой, чтобы он смог выйти в российский и международный прокат. Задача амбициозная, но мы очень старались добиться результата. Представили «Водяную» на Московском международном фестивале, на кинофестивале «Окно в Европу» в Выборге. Дистрибьюторы поверили в наш фильм, и прокат будет не только в России, но и в Казахстане, позже - в Азербайджане, вероятно, во Вьетнаме, в Венгрии. Это важный момент для продвижения татарстанского кино.

- Что прокатчиков привлекало в картине?
- Наша сильная сторона - это в первую очередь необычная история. Сценарий «Водяной» я написал по мотивам произведений Каюма Насыри. Главные герои - брат и сестра, современные дети: одиннадцатилетний мальчик и шестилетняя девочка. Они приезжают из Москвы на лето в татарскую деревню. Их маму похищает Су анасы, Водяная. Дети отправляются на спасение мамы. Так соединяются наша реальная жизнь, народные сказания, легенды. История напряженная, хотя это не страшилка, не хоррор.

- Почему обратились к татарской сказке?
- Это древние, архитипические корни татарских народных сказок. Многие знают Водяную по стихотворению Тукая. Это маленькая детская поэма. Но история Водяной более философская. Татарский мыслитель и просветитель Каюм Насыри собрал целый двухтомник татарских сказок, записывал легенды, предания, и там Водяная совсем разная.

Наш фильм и для детей, и для взрослых. Мы старались, чтобы, с одной стороны, это было развлекательное, приключенческое кино, с другой стороны, чтобы там был более глубокий смысл. Эта история об отношении родителей и детей, о том, как дела и помыслы предков отражаются на детях. Это такая интересная механика судьбы, как говорит Юрий Арабов.

Мы снимали сказку, и место для съемок нашли сказочное - в деревне Большие Ачасыры Зеленодольского района. В этой деревне жил Каюм Насыри. Там есть его музей. И в этом музее, кстати, разворачиваются некоторые события нашей истории. Удивительно, сценарий как будто был написан точно под это место. Нужен был родник - и там есть родник. Нужно было озеро - и там есть именно такое озеро…

Заколдованное место

- Команда «Водяной» татарстанская?
- Да, для меня это принципиально важно. «Водяная» - полностью татарстанский фильм. Практически вся съемочная команда - это выпускники, студенты, преподаватели Казанского института культуры, факультета кинематографии и телевидения, артисты - актеры казанских театров.

- Роль главной героини вы доверил своей дочери Кате. Сразу приняли такое решение?
- Сначала был кастинг. Одним из решающих соображений, повлиявших на мой выбор, было такое: нам предстояло работать в напряженном графике, в сложных условиях, и если бы это был другой ребенок, то пришлось бы выстраивать отношения не только с ним, но и с его родителями, согласовывать с ними графики съемок, в общем, много сложностей. Мне своему ребенку проще объяснить задачу, убедить его сделать так, а не иначе. И Катя не подвела…

- Катя, а что для тебя было самое трудное на съемках?
Катя: - По несколько раз переснимать один и тот же эпизод. Иногда все получалось сразу, а иногда нет. Была ситуация, когда я почему-то все время спотыкалась на одном и том же месте. Как будто место было какое-то заколдованное. Пришлось снимать несколько дублей.

- С момента съемок прошло три года, поменяла бы что-то в фильме?
Катя: - Тогда мне было 6 лет, и, наверное, сейчас что-то сыграла бы немного по-другому. Но недавно фильм пересматривала, и он мне понравился.

«Наше кино уже рвануло!»

- Есть ли у татарстанского кино реальные шансы в обозримом будущем выйти на мировой уровень?
- Наше кино уже рвануло! В последние лет пять появилась «новая волна» татарстанского кино. Пришли молодые, амбициозные ребята, они заточены на современное полнометражное игровое кино и способны снимать качественные фильмы с костюмами, массовками, спецэффектами. Если раньше у нас снимался один полнометражный фильм в два - три года, то сейчас в год снимаются десятки фильмов, причем таких, которые громко заявляют о себе, например, «Мулла», «Пустота», «Айсылу»…

В Татарстане для мощного прорыва в сфере кино есть вся необходимое: кинопроизводство, кинообразование, кинофестивали, кинотеатры… По совокупности всех этих факторов Татарстан - ведущий регион в России в киноиндустрии за пределами Москвы и Санкт-Петербурга. Это признают все эксперты.

- Как вы считаете, нужна Казани своя киностудия?
- Сама экономическая модель больших студий устарела. Она не работает. Мы видели это на примере казанской студии кинохроники, которая умирала долго и мучительно. Умерла она именно потому, что содержать такую махину - дорогое удовольствие, много накладных расходов. Это проблема всех больших киностудий. Например, «Мосфильм» сегодня - это не студия, которая снимает свои фильмы, а просто арендная база, сдающая павильоны, оборудование для съемок разных телепроектов, сериалов.

Сегодня лучше работает экономическая модель, когда есть продюсерские центры и площадки с оборудованием и павильонами в аренду.

Возможен ли нигерийский кинофеномен в Татарстане?

- Кино само по себе прибыльное дело?
- Фильмов, которые приносят в прокате сверхприбыли, единицы. Обычно кино начинает окупать себя уже после проката на широком экране, когда стартуют телевизионные показы, продажа прокатных прав.
Подсчитано, что, допустим, фильм на татарском языке для татарского зрителя максимально может собрать примерно три миллиона рублей. В идеальном случае - пять. А выходить в российский прокат на татарском языке - это практически нереально.
Вообще кино стабильно приносит коммерческую прибыль только в трех странах: в Индии, США и Нигерии. Причем Нигерия превосходит США по количеству производимых фильмов. Правда кино там дешевое и качество его далеко от профессионального.

Зато, когда американские продюсеры пытались прорваться к ним в прокат со своими блокбастерами, у них ничего не получилось. В Африке голливудские фильмы просто не стали смотреть: «Нам это неинтересно, это не про нас. Нам надо про нашу жизнь!».

- В чем секрет нигерийского кинофеномена?
- Кинопроцесс там организован так: семья покупает маленькую видеокамеру, потом друзья, члены семьи собираются и снимают какую-нибудь историю. Фильм тиражируется на видеокассетах, его раскупают, и на эти деньги авторы снимают следующий фильм. Вот так возникла местная киноиндустрия с оборотом в 250 миллионов долларов в год. И это в Нигерии, которая по классификации ООН считается страной по уровню жизни не пригодной для проживания!

Добровольное заточение

- Алексей, в вашей биографии был необычный фильм «Шахматная новелла» - вы на месяц закрылись в пустой комнате с шахматной доской и снимали все, что с вами происходит. Как решились на такой смелый эксперимент?
- Я прочитал новеллу Стефана Цвейга «Шахматная новелла», и у меня возникла идея: а почему бы не повторить то, что сделал герой этого рассказа. Взял шахматы, видеокамеру и отправился в добровольное заточение в 15-метровую комнату без телефона и телевизора. Камера фиксировала все, что происходило со мной в условиях полной изоляции. Потом на основе этих видеозаписей смонтировал фильм. Получилось такое реалити-шоу. Некоторые обвиняли меня в профанации искусства, говорили, что это не кино… Но это был эксперимент. В первую очередь эксперимент над самим собой. И еще это был вызов себе как режиссеру.

- Что было самым сложным для вас в этом эксперименте?
- У человека, закрытого в четырех стенах без общения, без каких-либо источников информации, возникают специфические переживания, появляются какие-то странные мысли, теряется ощущение времени. Это был болезненный опыт. Если честно, я пару раз ненадолго выходил из комнаты, потому что возникали важные дела, которые требовали моего участия. И все же я полностью прочувствовал на себе всю тяжесть изоляции от внешнего мира, я долго там сидел. Когда эксперимент завершился, открылась дверь и я вышел на волю - меня встретили жена и дочь. Вот в тот момент испытал настоящее счастье!