Свидетельница поверженного Рейхстага: Нам берлинцы говорили: «Гутен морген, фрау!»

Самра Сабировна Бикмеева - одна из немногих свидетельниц того, каким был Рейхстаг в мае 1945 года. Вместе со своими подругами из отдельной роты медицинского усиления она ходила по улицам поверженного Берлина и не могла до конца поверить: все, победа, войне конец!
- Самра Сабировна, автограф на Рейхстаге оставили?
- Да нет, не до того было. Мы, совсем еще зеленые девчонки, несмотря на то, что уже три года нас бросало по фронтам, в то время не совсем понимали значимость события. Никто из нас не думал тогда об автографах. Мы ходили по разрушенным улицам некогда прекрасного города, глазели на разбитые витрины магазинов, дома. И даже в таком виде крупный европейский город нас, сельских жительниц, поражал.- Как относились к вам простые горожане?
- С некоторой опаской, я бы даже сказала, раболепием. Каждый при встрече на улице низко кланялся и говорил: «Гутен морген, фрау!» А мужчины еще снимали шляпы. Не привыкшие к такому обращению, мы прыскали в кулачок, чтобы откровенно не рассмеяться.- Где для вас началась вой­на?
- В Казани, в эвакогоспитале под кремлем. Так получилось, что мой выпуск из медицинского техникума совпал с началом войны. Конечно же, нас мобилизовали в первую очередь. Только не сразу отправили на фронт, а направили в эвакогоспиталь. Мы принимали первых раненых из-под Москвы. Еще совсем молодые, по 18 - 19 лет, сами обмывали их, переодевали. Правда, смущались, но вида не показывали. Как-никак мы же медперсонал!- А настоящий фронт, с бомбежками?
- Это случилось уже в 1943 году, когда нас отправили на Курско-Орловскую дугу. Вот уж где было страшно! Вначале немцы наступали. Ночью от канонады, обстрелов было светло как днем. А затем мы пошли в атаку, тогда и стали поступать серьезно раненые. У нас было челюстно-лицевое отделение. Запомнился один здоровый татарин. Ладони - как лопата, высокий, под два метра. Но у него не было носа и рта, вместо этого сплошная рана. Я как-то умудрялась кормить его с ложечки.
КВ
Лента новостей