Острее меча, тоньше волоска (последние дни поэта)

(Продолжение. Начало в №52, 53)

Таинственная красавица

...Тукай стоял посреди комнаты и смотрел в пол, будто изучая рисунок ковра.

На душе было тревожно. Все вокруг него говорят какими-то намеками; видно, они знают то, что он сам не знает, но открыто об этом ему не говорят.

Вдохнул холодный воздух и закашлялся. Быстро закрыв приоткрытую дверь, долго со свистом кашлял. Костлявые пальцы лихорадочно шарили по карманам, наконец аспирин нашелся, и Тукай, не считая, положил в рот горсть таблеток, дрожащими руками поднес кружку к губам и запил остывшим чаем.

Наконец успокоился и сел за письменный стол. В дверь постучали, в комнату тихо вошла женщина в парандже:

- Разрешите, Тукай эфенди?

- Вы служанка Мафтуха ханум? Проходите! Сейчас я принесу белье...

- Нет! Я не служанка. Вы меня не ждали...

- Слушаю вас, туташ! - сказал Тукай, не предлагая гостье сесть.

- Ханум, - поправила женщина. - Я замужем.

Тукай встал. Черная кисея - чачван - закрывала лицо посетительницы.

- Простите меня за такой маскарад, Тукай эфенди, - продолжала незнакомка. - Я вынуждена это делать.

Тукай иронично улыбнулся:

- Наверное, вы просто красавица и боитесь, что ваша яркая красота ослепит мой единственный здоровый глаз.

Незнакомка шагнула в комнату.

- Тукай эфенди, прошу вас, будьте снисходительны к бедной женщине. Когда читаю ваши стихи - я плачу. Так мечтала увидеть вас. И моя мечта сбылась! Прошу вас, подпишите, пожалуйста, вот эти книги. Я сохраню ваш автограф для потомков...

Ханум подошла к столу и положила перед поэтом несколько книг. Тукай взял перо, обмакнул его в чернила и спросил:

- На чье имя писать, ханум?

- Напишите так: «Алтан туташ!»

Тукай поудобнее сел и начал писать:

- «Алтан... туташ...» Алтан - красивое имя, «алая заря», а если кто?..

- Не беспокойтесь, эфендим, - успокоила его незнакомка. - Алтан туташ - это моя сестра.

Тукай подписал четыре книги.

- Прощайте, ханум!

Женщина поблагодарила поэта, но уходить, как видно, не собиралась.

- Главная причина моего появления здесь не это, - она показала на книги. - Автограф был только поводом... - так и не получив приглашения сесть, она села. - Пожалуйста, послушайте меня, эфендим. Я не просто почитательница вашего таланта... Я хочу стать вашей покровительницей. Вы большой талант! - Голос ее зазвучал сильнее: - Вы гений, который рождается раз в тысячу лет. Но ценить вас некому. Кто ценит, тот сам нуждается в материальной поддержке. Талант ваш принадлежит не только вам одному. Вы целиком и полностью принадлежите вашей нации. Нашей нации!.. Поэтому вас необходимо особо оберегать... Гении нерусских народов прославились на весь мир. Вы, эфендим, ничуть не хуже Руставели, Фирдоуси.

Тукай без необходимости кашлянул. Женщина истолковала это покашливание по-своему и постаралась опередить его:

- Вы известны, эфендим. Но только среди татарского народа, ну, скажем, среди тюркских народов...

- ...среди тюркско-исламских народов, - иронично уточнил Тукай, - а их половина мира. Значит, я известен во всем мире.

- Это так. Но есть Европа, Америка...

- Какое дело до них Тукаю?

Женщина растерялась. Но быстро пришла в себя:

- Вы не должны нуждаться ни в чем. Не должны думать о хлебе насущном, заботиться о быте. Тукай должен жить только творчеством и творить ради своего народа.

- Я и так творю для народа.

- Бросьте вы гнить в редакциях журналов и газет. Вы не нуждаетесь в хозяине-заказчике! Вы сами хозяин! Вы не должны размениваться на мелочи. Вам нужны личный адвокат, чтобы вести дела, прислуга, чтобы заниматься вашим домом. Вы гениальный поэт! В остальном положитесь на меня...

Тукай с интересом слушал незваную гостью.

- Я начинаю понимать... Вы - фон Мекк!

Женщина оживилась:

- Верно, я, как фон Мекк, страстно хочу стать вашей покровительницей.

Она протянула Тукаю золотое кольцо с бриллиантом.

- Вы дочь тайного советника Ахтямова? - воскликнул он, прочитав слова, написанные на кольце.

- Тс-с! - женщина поднесла палец к кисее. - Это кольцо - знак уважения и любви к вам! Берите его!

Тукай быстро протянул кольцо женщине:

- Простите меня, ханум, я не привык принимать дорогие подарки.

Гостья нехотя взяла кольцо из рук поэта:

- Я наслышана о вашей чрезмерной гордости. Не хотите принимать это кольцо собственными руками... тогда я положу его на ваш стол. Второе кольцо останется у меня. Внутри кольца есть надпись, прочтите, эфендим.

Тукай взял кольцо со стола и стал читать.

Незнакомка продолжила:

- Ваше любимое изречение: «Чем увидеть Мугайди в лицо... лучше услышать про него много раз». А я разделила это изречение и написала по частям на двух кольцах, немного изменив: «Лучше увидеть Тукая один раз... чем слышать про него много раз». Лицезреть вас - большое счастье для меня... Пусть одно кольцо останется у вас, другое будет у меня. После моего ухода можете сделать с ним что угодно. Но только не отказывайтесь от кольца, прошу вас, эфендим.

Тукай сидел в оцепенении.

- Не думайте, что я легкомысленная женщина, - продолжила она уверенным, сильным голосом. - Мой муж достоин уважения, он человек дела, миллионер. Но я не собираюсь покровительствовать вам на деньги мужа. Помогу вам своими средствами. Не отказывайтесь же от моей помощи!

Тукай тихо произнес:

- Ханум эфенди! Я не альфонс, который живет за счет женщин. Вы меня оскорбляете!

- Умоляю вас, подумайте! Ведь творческая свобода ценнее, чем надменная гордость. Разве не так, эфендим?

- Ханум, разговор окончен! Я не смогу принять ваше предложение! Все!

Тукай вышел из-за стола и подошел к окну, повернувшись спиной к гостье. Женщина шагнула в сторону поэта и продолжила:

- Но ведь только капитал может дать творческую свободу Тукаю - душе татарского народа...

- Когда я слышу слово «капитал», мне становится не по себе, - заметил поэт. - Мне он не нужен. К тому же я не испытываю недостатка в деньгах. Правда, они у меня в кармане не залеживаются. Когда есть - транжирю, всех угощаю. Когда нет - за ними не бегаю. И не беру в долг. Богат тот человек, у кого нет долгов.

- У вас берут в долг и не возвращают. А когда вы в безденежье, поносят вас. Ваша щедрость только плодит тунеядцев. Дармоеды даже крадут вещи из вашей комнаты...

- Пусть крадут. Лишь бы чернильницу и перо оставили.

- Прошу вас, примите мое предложение! Отдайтесь целиком творчеству. Никто не узнает, на какие средства вы живете. Если женское покровительство так задевает ваше самолюбие, записывайте все расходы. Вернете долг после.

Тукай медленно повернулся к женщине - ему нравилось ее искреннее желание ему помочь:

- Вы умная женщина, у вас есть талант убеждать других. Но как вы не понимаете - мой независимый характер не позволяет мне принять ваше покровительство! Простите, ханум, меня ждет срочная работа.

Тукай сел за стол и взялся за перо. Женщина отошла к двери. Потом резко повернулась и, еле сдерживаясь, повысив голос, произнесла:

- Вы отвергли мою помощь. Этого я вам никогда не прощу, господин Тукаев!

Тукай начал громко смеяться. Смеялся искренне, с удовольствием.

- Вы ничем не сможете меня напугать. Бедный человек не боится пожара, ибо у него нет богатства.

Неожиданно для Тукая незнакомка быстро подняла вуаль с лица, скинула чадру... Перед ним предстала прекрасная молодая женщина, светская дама, в модном платье по-европейски. Но на голове у нее был маленький татарский калфак, усыпанный изумрудами. Тукай с восхищением смотрел на красавицу.

- К дочери тайного советника Гаухаршад сватался сам генерал-губернатор. Отказ, наверное, сделал его несчастным на всю жизнь.

- Нет, - сказала красавица, - генерал-губернатор сватал меня полковнику Шаитову...

- А Тукай оказался выше... Да? - губы его саркастически искривились.

- Не смейтесь, Тукай! - голос женщины задрожал. Она вытащила из рукава легкий носовой платок и приложила к лицу.

- Я же ваше будущее, эфендим... Ваши стихи пробудили во мне национальную гордость... Я воспитана в русских гимназиях да на высших петербургских курсах... Меня убедили, что татарский народ никогда не будет иметь свою литературу и культуру. Я глубоко переживаю за будущее татарской нации и хочу ей помочь. Это вы сделали меня такой. И гоните прочь. Я пришла к своему учителю за помощью. Не вы нуждаетесь в помощи - я нуждаюсь в ней. Я тоже, как мой учитель, хочу служить моему народу.

Женщина замолчала. Молчал и поэт. Затем он медленно подошел к ней, осторожно и нежно коснулся рукой ее плеча и твердо сказал:

- Простите меня, ханум эфенди... Я нисколько не сомневаюсь в вашей искренности, но... я не смогу согласиться на ваше покровительство.

Женщина хотела что-то сказать, но Тукай резко отреагировал:

- Ни о чем больше не просите! - в отчаянии выкрикнул поэт. - Скоро вы сами все поймете. Не заставляйте меня сейчас говорить об этом, прошу вас!

- Благодарю, мой учитель! - прошептала гостья смиренно. Потом сняла с пальца второе кольцо и протянула Тукаю: - Берите, Тукай эфенди, оно уже мне не нужно. Лучше один раз встретить Тукая, чем сто раз его услышать.

Тукай не шелохнулся. Ханум положила кольцо на стол, взяла одну из книг, лежавших на письменном столе, и опять подошла к Тукаю:

- Абдулладжан, подарите мне вашу последнюю книгу на память, прошу вас!

Тукай взял книгу, подошел к столу, взял перо и замешкался.

- Пишите: «Гаухаршад ханум».

Тукай написал и вслух прочитал:

- «Уважаемой почитательнице поэзии Гаухаршад ханум с искренними пожеланиями! Абдулла Тукай».

Красавица печально улыбнулась:

- Спасибо! Прощайте, Абдулладжан... Прощайте навсегда!

За дверью, в коридоре, послышались голоса и звуки шагов. Женщина быстро накинула на себя паранджу и черную кисею, открыла дверь и исчезла.

(Продолжение следует.)

КВ
Лента новостей