Айвар Саттаров - профессор Института архитектуры и дизайна Казанского архитектурно-строительного университета, кандидат архитектуры, автор примерно 15 проектов мечетей в РТ, Башкирии, ближнем зарубежье. В Казани это мечети Кул Шариф, «Ярдам» и «Ахмадзаки».
Белый мрамор, а не бетон
- Айвар Гумарович, мечеть Кул Шариф, возведенная 21 год назад, стала одним из символов Казани. Как вы считаете, благодаря чему?
- Думаю, благодаря татарскому духу. Среда, в которой ты вырос, формирует твое сознание и представления о красоте.
- С каким чувством смотрите на свое творение?
- Иногда «Ай да Пушкин!», а иногда с желанием усовершенствовать. Идеального-то ничего нет.
- Образ главной мечети Казани легкий, светлый и насыщен символикой: есть отсылки к булгарским декоративным особенностям, чертам татарской архитектуры. За что пришлось бороться?
- Да чуть ли не за все - за возведение в кремле, за белый мрамор в качестве стенового материала, а не окрашивание бетона белой краской (и такое предлагалось).
В 1996 году, когда началась работа над созданием мечети Кул Шариф, опыта проектирования соборной мечети в стране не имелось. Кроме того, нужно было, чтобы облик получился запоминающимся, а сам комплекс соответствовал канонам ислама. Всему учились на ходу, много раз переделывали.
Здание в получившейся стилистике - это было внове, необычно, даже вызывающе. Так что и доносы на меня писали, мол, Айвар Гумарович ничего не понимает, нужно турецких строителей привлечь. Спасибо первому Президенту Республики Татарстан Минтимеру Шариповичу Шаймиеву - он стоял на своем. С самого начала сказал, что нам нужна татарская мечеть. Со временем мечеть Кул Шариф заняла свое место в облике столицы РТ, она принята жителями города и его гостями.
- Знаменитый авиаконструктор Андрей Николаевич Туполев сказал как-то: «Некрасивые самолеты не летают». Можно ли так сказать о проектах мечетей?
- Конечно. Есть Божий суд, и у неудачных проектов такая же судьба.
- А что главное в проекте мечети?
- Человек, который создает дом Аллаха, сам должен увидеть не одну мечеть. Любить их, а не относиться утилитарно. Ну и, конечно, здание должно быть достойно вписано в окружающую среду, ему нельзя быть стиснутым строениями. Такое требование не всегда выдерживается при возведении общественных зданий.
«Никуда из Казани не поедешь»
- Сейчас многие выпускники определяются с выбором профессии. Как вы решили стать архитектором?
- В детстве я любил рисовать, ходил в художественную школу. Но важным оказалось и вот что. Ребенком я жил на улице Груздева, там в подвале одного из домов родители снимали квартиру. Вечером, идя с уроков, я проходил мимо «сталинки» рядом с Чеховским рынком и заглядывал в окна подвального помещения, где размещались проектные мастерские. Работники стояли за планшетами и что-то чертили. Меня это тогда зачаровало: из ничего появляется здание.
- А ведь ваши родители не были связаны с зодчеством. Мама - учитель математики, папа Гумар Фаизович Саттаров - ученый-филолог.
- Отец, окончив татарскую школу в деревне Молвино (ныне Зеленодольского района), поступил учиться в Казанский университет. Годы послевоенные, голодные, а у него по итогам семестра по русскому вышла двойка. А значит, стипендии не будет, жить не на что. Он пошел в деканат писать заявление об отчислении. И оказалось, что отцу декана давным-давно помог отец Гумара, мой дед. Декан ему сказал: «Нет, Гумар, никуда ты из Казани не поедешь, вот тебе именная стипендия». Позже отец стал основателем татарско-тюркской ономастики, заслуженным профессором Казанского университета.
- Каким он запомнился?
- Все время работал. Просыпаюсь - он уже за столом с бумагами. Мама зовет его на завтрак, он: «Сейчас, только вот допишу», и дальше сидит. И когда я ложился спать, он тоже писал. Но так многие ученые трудились в то время. А вообще, грамота по этой линии рода началась с деда Файзрахмана Габдрахмановича Саттарова. Он окончил церковно-приходскую школу и стал волостным писарем, а потом председателем колхоза. Погиб в Великую Отечественную войну.
- Ваша супруга Рашида - дизайнер. Она участвует в оформлении мечетей?
- Да, она принимает участие в создании их интерьеров, а еще она главный цензор и куратор моих работ. Но главная ее должность - моя жена.
- Чем характеризуется специальность «архитектор»?
- Это особенная профессия, созидательная. Градостроительство исторически считается не просто ремеслом, а искусством упорядочивания хаоса. Архитектор создает то, чего не было: жилище человека и целые города. То есть, по сути, продолжает дело Всевышнего. Профессия, безусловно, требует определенной предрасположенности, способностей, навыков. Отмечу, что в нашем городе работает одна из сильных архитектурных школ страны.
Зона любования
- В 1990-х вы в течение двух лет стажировались на архитектурном факультете Римского университета. Центр столицы Италии с многовековой историей удалось сберечь. А как сохранить старую Казань?
- Нужно новую застройку, соответствующую современным требованиям комфорта, планировать на периферии городов. Не помещать по возможности новые объекты в старинную часть. По такому пути как раз пошли в Риме и других европейских столицах.
Даже аварийные здания не заслуживают того, чтобы их сносить. Пусть останется память следующим поколениям, чтобы они могли почувствовать старую Казань. А исторический центр надо реконструировать, благоустраивать, создавать променады, чтобы он оставался зоной отдыха и любования.
А пока старые кварталы «заселяют» инородными частицами, которыми часто является новодел. Например, здание физфака КГУ (сейчас Институт физики КФУ) - «свечка» посреди исторической застройки, спустя десятилетия смотрится как инородное. По-другому и быть не могло.
- Часто мы наблюдаем немотивированное повышение этажности застройки в жилых районах. Например, один из строящихся на окраине Казани микрорайонов поднимется на высоту 26 этажей, а ведь рядом - обширная территория.
- Не случайно Америка одноэтажная, а в многоэтажках американцы размещают офисы. Небоскребы для проживания оправданны только тогда, когда земли мало. Но у нас-то 17 млн квадратных километров! Одна Саха Якутия по размеру в несколько Франций. «Свечки» - это ненормальная для жизни вещь. Жители 20-го этажа порой не могут выйти на балкон, такая там ветровая нагрузка. Я сам живу на 9-м этаже. Недавно лифт сломался - неделю пешком все ходим. А если пожар?..
- На территории кремля по соседству с мечетью Кул Шариф располагается малоисследованная башня Сююмбике. Ее происхождение в точности так и не установлено. А ведь можно провести детальный радиоуглеродный анализ, исследовать архивы на арабском языке в городах, которые имели прочные связи с Казанским ханством.
- Это действительно странно, речь-то идет о шедевре архитектуры. Считаю, что мы обязаны выяснить ее атрибуцию. Я изучал особенности башни в студенчестве - она построена на основе ордерных пропорций итальянского Ренессанса. Это один из секретов ее удивительной гармоничности. На мой взгляд, ее проектировал приглашенный итальянский архитектор.
- Это дозорное сооружение или минарет ханской мечети?
- Судя по конструкционным особенностям, башня - именно минарет мечети, а не фортификационный объект.
- Какие еще объекты старой Казани вам симпатичны?
- Работы Карла Мюфке сопоставимы с лучшими образцами Москвы и Санкт-Петербурга. Например, здание художественного училища на ул. Карла Маркса. Как сочетаются детали! Ручная работа. Сравните с современными минималистичными в плохом смысле объектами: один раз посмотреть и больше не видеть.
- Кто еще из архитекторов принес славу Казани?
- Их много. Василий Кафтырев, известный не только как архитектор, но и как автор первого полноценного генплана города. Константин Олешкевич - автор здания Шамовской больницы на ул. Калинина. Исмагил Гайнутдинов, спроектировавший здание Татарского академического театра оперы и балета. Ахмед Бикчентаев, работавший над домом «Миру - мир» на Большой Красной.
- А из более позднего времени?
- «Летающая тарелка» Казанского цирка (архитектор Геннадий Пичуев, главный инженер Осия Берим). У здания нет внутренних колонн, оно состоит из двух чаш из железобетона. Уникальная конструкция. И сколько лет стоит - с 1967 года.
- Какой мировой опыт стоит перенять столице Татарстана?
- Не хватает инфраструктуры, в частности, полноценных транспортных развязок. Вы посмотрите, какая развитая дорожная система в Китае. Там не четыре полосы движения, а намного больше, и они разведены по нескольким уровням. Мы в первую очередь должны заботиться о пешеходах. Почему же заставляем подниматься на надземный переход или отправляем их под землю? Речь ведь идет и о пожилых, и о мамах с колясками.
Кроме того, в нашем городе малоразвито метро. Для миллионного мегаполиса 11 станций мало. А попробуйте добраться без автомобиля из аэропорта в спальную часть города! Да, вас довезет аэроэкспресс, во многих городах России и этого нет. Но только днем и лишь до вокзала «Казань-1», а потом вам придется снова искать транспорт.
ИИ как угроза и как возможность
- Сегодня во многих сферах применяется искусственный интеллект. Как в связи с этим меняется работа архитектора?
- Это в определенной степени угроза, но и новые возможности. Я долго относился скептически, но сейчас, когда со студентами что-то проектируем, начинаем с запроса ИИ. Часто он предлагает незаезженные варианты. Сначала их отметаешь, а в процессе решаешь попробовать, и получается интересно.
Дело в том, что человеческое сознание зашорено, а ИИ располагает большой базой знаний. Но «машина» лишь помощник. Решение всегда за архитектором.
- В июне стало известно, какая мечеть появится на месте бывшего парка «Кырлай» на берегу Казанки. Она будет носить имя 1100-летия принятия ислама Волжской Булгарией. Вы автор проекта комплекса. Расскажите о нем подробнее.
- Мечеть камерная, намного меньше, чем соборная, которая там планировалась ранее. То есть не на 10 тысяч человек, а на 400. В комплексе будут располагаться банкетный зал для проведения никаха, поминок, других обрядов. Будут также торговый центр с халяльными товарами, подземная парковка.
Кстати, и парк туда вернется. А что касается эстетики, это будет перекличка старого и нового. Мне хотелось создать красоту не земную, а небесную. Получилось или нет - судить жителям и гостям Казани.
