Фото: Людмила Колесникова
В начале августа дочь привезла к нам на дачу свою собаку - пятилетнего шелти Яшу. По традиции он живет с нами, когда ее семья уезжает в отпуск. К недолгому исчезновению хозяев пес давно привык, поэтому ведет себя достойно.
Однако на этот раз в первую же ночь я резко проснулась от того, что кто-то громко шуршит и возится на кухне то ли под раковиной, то ли на столешнице. Пес? Нет, он спокойно спит возле моего дивана и в ус не дует. Тогда кто? В кромешной темноте побоялась встать и посмотреть, кто не дает спать. Мышь, уж или, не дай бог, гадюка? А вдруг какое-нибудь дикое животное? Рядом с нашим домиком огромный некошеный луг. Сон как рукой сняло. До рассвета не могла сомкнуть глаз, прислушиваясь к шуршанию, а потом и к хрусту, и боялась пошевелиться. Утром рассказала про ночной кошмар мужу и соседкам. И подчеркнула: а вот собака, призванная нас охранять и защищать, спокойно спала и даже ухом не повела.
- Интересное кино! А что, по-твоему, пес должен был делать? Ловить мышь? Отпугивать или охотиться за ней? Он ведь не кошка, а благородный пес. В лучшем случае мог тявкнуть на эту тварь. Но она юркнет в свою нору и будет такова, - защищал собаку муж.
Весь день я нервничала, думая: неужели меня опять ждет бессонная ночь? Осмотрела на кухне все углы и пыталась понять: одна мышь проникла в дом или целое семейство? И мучилась в поисках ответа на вопрос, что сподвигло землеройку явиться в наше жилище, куда добрых 10 лет не ступала ни одна лапа существа, которого я дико боюсь.
Соседи предположили: виной всему на редкость контрастное и дождливое лето. Мол, дожди залили мышиные норки на лугу, вот они и устремились в сухое теплое место ближе к человеку. Или же мышам стало холодно ночью, они и прибежали погреться, а заодно и попробовать-погрызть все, что на кухне плохо лежит.
Ко второму ночному нашествию непрошеной гостьи мы тщательно подготовились. То, что это была именно мышь, я убедилась, когда открыла нижнюю секцию кухонной стенки, где стояло большое пластиковое ведро для отходов. Из нее стремглав вылетела (как выстрелила!) серая шубка довольно здорового и упитанного мышиного экземпляра.
- Ой! - истошно завопила и резко отшатнулась я, предположив, что это, конечно, особь мужского рода. Дамы у них мельче.
- Только бы он не обосновался здесь со всей своей семьей, - причитала я, вспомнив, как однажды в детстве отец обнаружил целое мышиное семейство в кладовке в большом мешке муки. Тогда в семьях хранили запасы продуктов где только можно.
Ту картину я запомнила на всю жизнь. В середине мешка лежала и мелко дрожала от ужаса кормящая мышь-мать, к которой присосалось не меньше десятка крошечных красных мышат. При виде картины материнства даже у отца, выросшего в деревне и довольно жестко обходившегося обычно с этими тварями, не поднялась рука прибить мать с детенышами. Он просто взял мешок с мукой и выбросил его вместе со всем семейством на помойку…
Ближе к ночи муж, внимательно изучив конструкцию примитивных мышеловок, купленных в местном хозяйственном магазине, приладил туда по кусочку колбасы не первой свежести, источавшей довольно противный запах, и поставил одну из мышеловок на место помойного ведра, что на ночь унесли на веранду, а вторую - на столешницу. На ней предусмотрительно смахнули все крошки, хлеб положили в буфет, а фрукты прикрыли салфеткой. Закончив все противомышиные хлопоты, мы наконец угомонились. Я с опаской улеглась, постоянно тревожно прислушиваясь. И часа через два, ближе к полуночи, когда, утверждают сомнологи, сон самый сладкий, полезный и крепкий, опять услышала знакомое шуршание и хруст. Муж и пес снова мирно спали.
- Тебе следует подумать, как прогнать эту тварь! - сердито обратилась я к спокойно спавшему псу и слегка пнула его, но он в ответ лишь сладко потянулся.
Когда на цыпочках прокралась к месту шума и постучала по столешнице, там сразу все затихло. А едва задремала, как послушался глухой характерный для срабатывания стук захлопнувшейся мышеловки. «Попалась!» - удовлетворенно подумала я, но проверять и будить мужа не стала. Уснуть смогла только к утру, встав с тяжелой головой и весьма раздражительной. Муж, едва проснувшись, прошествовал к мышеловкам и удивился тому, что обе они пусты. Ни мышек, ни тухлой колбасы в них не оказалось.
- Надо же, какая хитрая мышь! - изумился он. - Либо это мышеловки бракованные.
Он перепроверил работу одной из них. Положив кусочек сыра, попробовал тихонько подобраться к нему. В ту же секунду раздался громкий хлопок, и ему едва не придавило палец.
- Ничего не понимаю! Как же ей удалось улизнуть? - размышлял муж.
Естественно, мы опять поворчали, что это, мол, за собака у нас такая, если не может защитить хозяев даже от мышей. И слегка шлепнули по носу своего аристократа за столь откровенное бездействие. Он обиделся, поджал хвост и пошел переживать в малинник, где отсиживался добрых два часа. А потом будто понял, чего от него хотят!
На третью беспокойную ночь он уже не спал, а сидел возле кухонной раковины, напряженно всматриваясь в темноту и нервно позевывая. Когда опять часа через два раздалось знакомое шуршание, в том месте послышались возня, писк, а потом разом все стихло. Наверное, пес поймал мышь и съел ее, решила я, погрузившись наконец в долгожданный сон.
Когда рассвело, увидела картину маслом. С выражением величайшего отвращения на своей острой морде пес лежал у моего дивана, положив лапу на задушенную крупную мышь. «Чего не сделаешь ради хозяев», - было написано на его сконфуженной рыжей физиономии.
