За окном была самая настоящая весна. С крыши дома падали капли, и каждая со звоном разбивалась о железный козырек подъезда.
Сашка проснулся раньше будильника. Он полежал немного, прислушиваясь к капели, потом сел на кровати и посмотрел на стол. Там на развернутой газете стоял кораблик.
Не просто кораблик, каких полно увидишь в любой луже, а настоящий. С палубой из оклеенного пленкой пенопласта, с мачтой из карандаша, с парусом из плотного полиэтиленового пакета - папа ножницами вырезал ровный треугольник. Вчера они делали его целый вечер. Папа клеил, Сашка подавал то ножницы, то кусочек пленки для борта. А потом папа уехал. У него командировка на три дня.
- Устройте с Борей соревнования, - предложил папа на прощание. - Чей кораблик дальше уплывет.
Сашка тогда кивнул и взял кораблик очень осторожно, двумя руками. А утром, быстро натянув штаны и куртку, он сунул кораблик под мышку и выбежал во двор.
Боря уже сидел на лавочке. Вернее, не сидел, а ерзал. И все поглядывал на арку, откуда должен был появиться Сашка.
Сашка подбежал, запыхавшись.
- Смотри!
Он поставил кораблик на лавочку.
Боря посмотрел. Потом отвернулся.
- Ну как? - спросил Сашка. - Классный, да? Мы с папой вчера... А ты свой не взял, что ли?
Боря молчал. Руки у него были в карманах.
- Борь?
- Там, - буркнул Боря и кивнул куда-то в сторону.
Сашка заглянул за спину друга. С краю на лавочке лежал на боку кораблик, свернутый из газеты, кривой, с мятыми бортами.
- Ой, - сказал Сашка. И замолчал.
- Нормальный кораблик, - сказал он в сторону. - Просто бумага тонкая.
Сашка хотел сказать, что если делать аккуратно, то кораблик не размокнет, но почему-то не стал. Вместо этого он предложил:
- Давай мой пускать. По очереди. Сначала ты, потом я.
- Не хочу, - Боря дернул плечом.
- Почему?
- Не хочу - и все.
Они сидели на лавочке, и весна вокруг была уже не такая веселая. Капли стучали, но как-то сердито. Сашка гладил пальцем свой кораблик, проводил по мачте, поправлял парус. Ему было обидно. Он так ждал, так бежал, а Боря даже не посмотрел толком на его сокровище.
- Знаешь что? - вдруг сказал Боря и встал. Голос у него был злой. - Подумаешь, какой кораблик! У моего папы вообще нет времени кораблики клеить. Он домой из рейса приезжает уставший. Немного дома побудет, а потом опять уезжает. И не надо! Я сам!
Он расправил кое-как свой газетный кораблик и, подскочив к ручью, бежавшему вдоль тротуара, бросил в воду. Кораблик сразу намок, зачерпнул воды бортом, перевернулся и через пару мгновений исчез в мутном потоке.
Боря развернулся и побежал к соседнему дому. Сашке хотелось догнать друга и стукнуть. Он, чуть не плача, сжимал свой красивый правильный кораблик, смотрел на ручей и ничего не понимал. Ну что он такого сказал? Просто спросил. И кораблик предлагал вместе пускать.
Сашка сел на корточки у ручья. Вода бежала быстрая, холодная, с мелкими льдинками. Где-то там, под мостиком из доски, виднелся застрявший Борин кораблик, вернее, то, что от него осталось.
И вдруг Сашка вспомнил. Вчера Боря звонил в дверь, звал гулять. А Сашка крикнул из комнаты: «Не могу, мы с папой кораблик делаем!» И Боря ушел. А еще Сашка вспомнил, что Борин папа - дальнобойщик. Он уезжает на своей большой фуре на неделю, а то и на две. И когда приезжает, все время спит или занят с друзьями. Боря как-то рассказывал, они с папой даже в футбол не играют, потому что папе некогда. А Сашкин папа всегда дома вечером. Ну, почти всегда.
Сашке стало стыдно. Не за кораблик. За другое. За то, что он не понял сразу.
Он встал и пошел искать Борю. Тот был в их штабике. Сидел на корточках спиной к стене и чертил палкой по земляному полу. Сашка остановился у входа. Потом пригнулся и залез внутрь. Долго молчали.
Сашка протянул свой кораблик.
- На, - сказал он. - Давай вместе пускать. Я второй сделаю.
Боря не взял. Отодвинулся чуть-чуть.
- Он твой. Папа твой делал.
- А мы его назовем по-другому, - сказал Сашка. - Будет «Дальнобойщик». Видишь, какой крепкий. Он выдержит любое плавание. Как твой папа.
Боря поднял глаза. В сумраке блеснули белки.
- Чего?
- Он же крепкий, - сказал Сашка. - А твой папа на своей фуре по любым дорогам ездит. И в дождь, и в снег. Значит, и кораблик так сможет. Потому что мы его так назвали.
Боря смотрел на друга долго. Потом улыбнулся - чуть-чуть, одним уголком рта.
- «Дальнобойщик», - повторил он. - Здорово.
Они вышли во двор и направились к самому большому ручью, который тек вдоль дороги, от дома до самого перекрестка и даже дальше. Мальчики встали на краю тротуара.
- Давай, - сказал Сашка. - Ты первый.
Боря взял кораблик. Подержал в руках, погладил парус. Опустил на воду. Кораблик качнулся, замер на секунду, а потом вода подхватила его и понесла. Он плыл, чуть накренившись, задевая бортами льдинки, пробиваясь сквозь мутную весеннюю кашу.
Мальчики побежали рядом. Сашка кричал:
- Давай, «Дальнобойщик», жми!
Боря смеялся и махал руками, подбадривая кораблик.
Они пробежали так целый квартал. Кораблик то застревал в ледяной крошке, то кружился в маленьких водоворотах, но плыл и плыл вперед. На перекрестке он лихо проскочил между редкими машинами.
- Догоним? - спросил Боря, запыхавшись.
Сашка посмотрел на кораблик, на мутную воду.
- Пусть плывет, - сказал он. - Это же «Дальнобойщик». Он до самого моря доберется.
Боря кивнул. Они постояли еще немного, глядя, как кораблик скрывается из виду.
Вечером позвонил из командировки папа. Мама дала Сашке трубку.
- Пап, привет. Мы с Борей твой кораблик пустили по ручью у дороги. Он уплыл далеко-далеко. Мы с Борей решили, что доплывет до самого моря.
Папа, чуть помолчав, засмеялся:
- До моря? Ну, молодцы. Как кораблик-то назвали?
- «Дальнобойщик». В честь Бориного папы. Кораблик крепкий, как его фура. Пап, а ты скоро приедешь?
- Скоро, сын. Через два дня. А вы теперь с Борей как два капитана. Держите курс на дружбу. Она штормов не боится. Понял?
- Понял, пап, - сказал Сашка.
Он положил трубку и подошел к окну, за которым затухали весенние сумерки. Фонари уже зажглись, и мокрый асфальт блестел оранжевыми пятнами. Где-то там бежал ручей. И по нему плыл под темнеющим небом маленький кораблик с белым парусом. Маленький, но надежный - «Дальнобойщик». Он доплывет до самого моря.