Между двумя пятиэтажками стоял старый дощатый забор. Для взрослых - уродство. Доски рассохлись, краска облезла, в щелях торчали прошлогодние листья.
А для семилетней Тани, ее друга Павлика и глухонемой девочки Айсылу этот забор был главной картинной галереей мира. Каждую весну, когда май смывал с досок остатки зимней грязи, дети выходили во двор с мелками. Таня рисовала розового слона на качелях - тот, по ее словам, жил под крыльцом и выходил только ночью. Павлик изображал подземный город кротов с фонариками из светлячков - он сам придумал эту историю и верил в нее сильнее, чем в таблицу умножения. А Айсылу рисовала портрет тети Веры из магазина - в виде доброй волшебницы с большими крыльями. Тетя Вера, когда увидела себя на заборе, прослезилась. Потом принесла детям ватрушек.
Взрослые привыкли. Некоторые даже улыбались, проходя мимо. А для ребят забор был не просто досками. Там, за забором, все было серьезно. А здесь - по-настоящему.
На майские праздники пришла новость. Двор попал в госпрограмму. Ремонт. Асфальт, лавочки и замена «ветхого ограждения» на «современное эстетичное решение».
- Пора, - сказала мама Тани. - Всему свое время.
Таня не поняла. Какое время? Кому? Слону? Кротам? Волшебнице?
Через три дня приехала бригада. И с ней энергичная дама из управляющей компании Ирина Петровна, вся в белом, с яркой красной помадой. В руках у нее были блокнот и рулетка. Она ходила вдоль забора, что-то записывала, качала головой.
- Ветхость, - говорила она. - Аварийность. Дети могут пораниться.
Женщина подошла к детям, присела на корточки.
- Рисовать больше нельзя, - сказала она ласково. - Будет чисто, красиво.
Ирина Петровна достала из блокнота фотографию. На ней был забор. Серый, гладкий, пустой. «Как могильная плита», - подумала Таня, но не сказала - она не знала таких слов, она просто почувствовала.
Два дня во дворе гремели отбойные молотки. Вместе с забором исчезали розовый слон, подземный город, волшебница тетя Вера. Айсылу стояла в стороне, сжимая в руке кусок мела. Павлик пытался спорить с бригадиром:
- Вы не имеете права!
Бригадир пожал плечами:
- Парень, мы люди подневольные. Нам сказали - мы делаем.
Таня подошла к Ирине Петровне. Та стояла с планшетом, сверяя накладные.
- Это же наша сказка! - сказала девочка.
- Милая, сказки живут в книгах. А во дворе должны быть порядок и безопасность.
Она была искренне добра. Это было ужаснее всего.
Айсылу заплакала. Беззвучно. Села на корточки и начала рисовать пальцем на земле последнего слона.
На третий день поставили новый забор. Ровный, серый, похожий на школьную тетрадь. А потом Ирина Петровна принесла табличку: «Разрисовка запрещена. Штраф 5000 рублей».
Двор стал чище, аккуратнее. А дети перестали играть на прежнем месте. Таня выходила во двор и смотрела на пустую стену. Павлик утыкался в телефон. Айсылу сидела на лавочке и рисовала в блокноте - том самом, который всегда носила с собой. Но блокнот был маленький, а забор большой. Так мир детства сжался до размеров их квартир и карманных альбомов.
Через неделю во дворе устроили праздник по случаю завершения ремонта. Ирина Петровна стояла с микрофоном и читала благодарности.
Айсылу никто не звал. Она вышла сама. В руках у нее были огромный лист ватмана (выпросила у тети Веры из магазина) и цветные мелки. Взрослые сначала не заметили. Потом кто-то обернулся, еще кто-то.
- Детские шалости, - засмеялся дядя Петя с пятого этажа.
Никто не поддержал смех. Айсылу рисовала быстро, яростно. Она не смотрела по сторонам, не проверяла, смотрят ли на нее. Она рисовала старый забор. Доску за доской, щель за щелью. Рисовала розового слона на качелях, подземный город кротов - каждого с фонариком из светлячка, волшебницу тетю Веру с большими крыльями. А вокруг забора - лица. Всех соседей, кто жил в их дворе. И себя, и Таню, и Павлика. Но у взрослых на рисунке лица были серые и пустые, как новый штакетник. Без глаз, без рта. А у детей - цветные, живые, с улыбками до ушей.
Айсылу закончила. Встала. Отряхнула колени. Показала всем. И тогда Таня и Павлик молча достали свои мелки - они лежали в карманах и ждали своего часа. Подошли к ватману и дорисовали. На серых лицах взрослых появились рты, глаза, улыбки. Получилось, что взрослые тоже могут стать цветными.
Ирина Петровна стояла с грамотой в руке. Посмотрела на рисунок, потом на детей. Затем на серый забор, который блестел на солнце.
- А знаете… - сказала она вдруг негромко, так тихо, что в колонке пришлось прибавить звук. - Я ведь в детстве тоже рисовала на заборе. Там был зеленый дракон. Огромный, во весь забор. Он дышал огнем на всех врагов.
Она отвернулась. А потом объявила во весь голос:
- На заборе можно рисовать. Без штрафов. Без ограничений. Проведем конкурс в следующем месяце. За самый красивый рисунок - торт от управляющей компании. Лично испеку.
Взрослые молчали секунду. Потом зааплодировали. Дядя Петя крикнул:
- Верни слона!
- Слон будет, - ответила Ирина Петровна. - И дракон. Зеленый.
Дети обняли Айсылу. Та улыбнулась и показала жестом: «Солнце». Май клонился к закату. Солнце садилось за крышу хлебозавода, и двор наполнился розовым светом - тем самым, которым Таня всегда рисовала слона.
На новой серой секции забора уже красовался первый рисунок. Совместный. Таня нарисовала розового слона на качелях - он получился особенно удачным, почти живым. Павлик - подземного крота с фонариком. Айсылу - волшебницу тетю Веру с большими крыльями. Тетя Вера лично вышла из магазина, чтобы понаблюдать за процессом, и все подсказывала:
- Крылья шире делай, Айсылу! Чтоб летала!
А над всем этим - огромное солнце с ресницами. Айсылу рисовала его самой последней, встала на цыпочки, тянулась до самого верха.
Ирина Петровна принесла новую табличку. На ней синим фломастером дети написали неровными буквами: «Галерея «Живой двор». Вход свободный. Рисовать - обязательно».
Таня стояла и смотрела на забор, на слона, на кротов, на тетю Веру, на солнце с ресницами. И думала о том, что мир взрослых не такой уж и страшный. Просто они иногда забывают, каково это - рисовать и мечтать. А потом им кто-то напоминает.
Айсылу тронула ее за плечо. Показала жестами: «Завтра новый рисунок. Про море. Придешь?»
Таня кивнула.
- Приду.