Чем дольше живу, тем больше сомнений

Биография Разиля Валеева – писателя и общественного деятеля - включена в энциклопедию «Лучшие люди России».

Рабочий кузнечного цеха Московского автомобильного завода и президент Татарского Пен-центра Всемирной организации писателей ПЕН-клуба. Телеведущий и директор Национальной библиотеки Татарстана. Сегодня председатель Комитета Госсовета РТ по культуре, науке, образованию и национальным вопросам Разиль Валеев - гость нашей рубрики.

Однажды на лекции в литературном институте преподаватель произнес: «Все крымские татары – предатели». Валеев встал: «Простите, я не могу вас больше слушать», - и вышел из аудитории. Его, конечно, отчислили бы. Но вслед за ним встала и вышла почти вся аудитория: и иностранцы, и наши молодые писатели из разных уголков страны...

- Наш маленький литинститут всегда был государством в государстве. Там был свой мир. Представители всех народов СССР и многих стран мира, мы жили совсем другой жизнью. Это был островок демократии в самом сердце Москвы...

- В начале семидесятых на съезде Союза писателей ТАССР вы с товарищами бросили с балкона Камаловского театра листовки с требованием открыть литературный журнал молодых татарских писателей?

- Это молодость... Мы - те, кто выросли в деревне, можно сказать, тогда ничего не боялись. Это город полон ограничений: машины, дороги. Опасности. А деревенские дети чувствуют себя хозяевами на своей земле...

- Может быть. Потому что татарский менталитет сегодня можно сохранить, за редким исключением, только в татарской деревне. Татарских городов в мире нет. Иногда, говоря «татарин», добавляют «хитрый». А это осторожность человека, который попал в среду, где он не чувствует себя хозяином. Я приезжаю в деревню и становлюсь раскованнее, чувствую себя свободнее, там мне уютно. Хотя большую часть жизни прожил в городе, в деревне я - дома. Попадая в другие страны, я тоже всегда ищу соплеменников, не нашел татар только в Сеуле. Мне говорили, что там в свое время была община - 37 татарских семей. Но на том месте, где, по рассказам, когда-то была татарская школа, теперь возвышаются небоскребы...

- А что, по-вашему, делает татар татарами даже вдали от родины? Одним словом...

- Вера в себя, в свой народ. У меня свой собственный мир, и я не всех туда впускаю. Хочу быть «маленьким суверенным государством». Ищу своих единомышленников. А это не только татары. Русские, якуты, американцы, белорусы – не важно... Эти качества присущи многим татарам.

- В восьмидесятые вы стали директором Национальной библиотеки Татарстана. Сразу наладили контакты с крупнейшими библиотеками мира, даже библиотекой конгресса США, установили первые компьютеры, электронные каталоги, стали постоянно закупать новые книги. А начался бурный расцвет с того, что ваши тихие скромные сотрудники... объявили забастовку. Они требовали, чтобы обком ВЛКСМ освободил свое здание и отдал его для книг. В это время бесценные издания гнили в тесных подвалах и чердаках старого здания... Библиотекари отказались получать зарплату, пока книги не будут спасены...

- Тогда чиновники смеялись над нами: «Библиотекари не получают зарплату? Пусть не получают. Но работают же!» Действительно, они были люди воспитанные, уважали наших читателей, работу не бросали. А когда английские, итальянские, российские журналисты стали писать и говорить о нас, чиновники задумались... Книги мы спасли. Но зарплату все равно не взяли: это было бы нечестно, недобросовестно и непорядочно. Перечислили ее в Зеленодольский детдом. Потом я нашел спонсора, мы выплатили сотрудникам зарплату.

- Как романтично: власть уступила власти книг, благородных идей. Теперь, когда наступила власть денег, не разрушились ли какие-то ваши иллюзии, вы не изменились?

- Я все тот же. Ситуация другая. Теперь я выступаю на сессиях. Говорю с экрана телевизоров. Обращаюсь со страниц газет.

- Помогает? На спорт тратят намного больше, чем на культуру...

- На последней сессии я предложил отнести культуру к одной из разновидностей спорта – к интеллектуальным состязаниям например. Эта шутка, конечно, родилась от безысходности. Отношение к культуре, как всегда, «остаточное». Когда тебя слушают, но не слышат – это очень больно. У нас все говорят, но никто никого не слушает. Мы глухи друг к другу. Иногда кажется, что меня больше понимают за рубежом, чем на родине. Я бывал во многих странах и видел, например, что в детских комнатах в гипермаркетах детям не включают телевизор. Там воспитатель читает детям книжки. При каждой взрослой библиотеке есть залы с маленькими стульчиками, нарядным детским оборудованием. Пока папа и мама занимаются, педагоги приучают к чтению их детей, учат слушать и слышать друг друга.

- Вы много лет добиваетесь того, чтобы в Казани построили новое здание для библиотеки. Пока получили несколько старых зданий. Выходит, последняя специально построенная библиотека - пропавшая библиотека Сююмбике - была воздвигнута в Казани более 400 лет назад. Я слышала, вы нашли ее следы?

- Возможно, и написали письмо Патриарху. Просили подтвердить наши догадки. Патриарх не ответил.

- Не очень хочется говорить о болезни. Тогда я уже было распрощался с жизнью. Говорю это без фальши: я примирился с неизбежностью смерти и был готов к ней. В течение семи месяцев 12 человек лежали со мной в одной палате. Они все умерли. 11 - при мне. Двенадцатый - когда я уехал из Москвы в Казань. Ему было 18 лет. Когда я выздоровел, жена показала мне медицинскую энциклопедию. В ней говорилось, что с моим диагнозом выживают около 4,5% больных. Мое выздоровление было чудом. И я начал жить. Мой педагог по литинституту русский поэт Лев Ошанин сказал тогда очень важные для меня слова: «Не копи в себе зло...» Я все переосмыслил. Забыл прежние обиды. Начал писать так, как будто ничего раньше не писал... Так я начал жить с нуля. В сорок лет.

- Вы болели, совершали отчаянные поступки, но выжили и победили. Что вас ведет, хранит? Может, это ваша жена?

- Родители, жена, дочь, внучки, добрые люди, еще кто-то…что-то...

- А как вы выбрали себе такую правильную жену?

- Я не выбирал. Приехал на учебу в Москву, мне было грустно, я каждый день писал письма домой. Перед октябрьскими праздниками пошел на почтамт, чтобы отправить открытки родным, и оказался за одним столом... со знакомой из Казани. Мы не виделись два года и встретились случайно в городе с населением восемь миллионов! У нее в гостях я познакомился со своей будущей женой. Оказалось, что наши общежития стояли рядом, но до этого дня мы никогда не видели друг друга.

- Отсюда мораль: пишите письма родным!

- Чем дольше я живу, тем больше у меня сомнений. Зачем пришел в этот мир, правильно ли жил и живу, для чего сижу в этом кресле...

- Как писал Жванецкий, каждый живет, не зная правды о себе. И умирает совсем от другого. Меня поразила история, которую вы однажды рассказали в шутку. О том, что было время, когда у вас не было никаких сомнений, особенно в собственной значимости, но вся эта уверенность улетучилась в книгохранилище...

- Когда, окончив литинститут, вернулся из Москвы и стал работать директором Национальной библиотеки Татарстана, мне казалось, что я очень много знаю, считал себя весьма начитанным человеком (смеется). Но обошел книгохранилище – более трех миллионов книг – и мне стало так грустно! Я подумал: как мало я знаю, какой же я безграмотный!

- Разиль Исмагилович, скажите, а вы хоть чего-нибудь боитесь?

- (Смущенно.) Боюсь дать обещание и не выполнить его. Ко мне приходит много людей со своим горем, трагедиями – ну как откажешь в помощи? А отец меня воспитывал так: если дал обещание и не сдержал его, то не можешь считать себя мужчиной... Боюсь ночи - это время, которое как будто проходит мимо меня. Боюсь моря – его нельзя обнять, как деревенский ручеек, боюсь бесконечности. Боюсь чистого листа бумаги, когда многое надо сказать, а первая строка еще не написана...

- Я слышала, в детстве вы читали по три книжки в день.

- Прочитав все книги в сельской библиотеке, однажды я решил начать собирать свою собственную. Пошел в наш деревенский магазин. И там мне приглянулась книжка «Шаг вперед, два назад». Автора не увидел, но название понравилось. Я ее купил. Наверное, не случайно я со временем стал заниматься политикой.

- Как вы воспитываете детей, например, когда вам не нравится, как они что-то делают?

- Я не знаю, что такое воспитание. Мы просто общаемся как друзья. Я никогда не учу людей, как надо жить, и мой отец меня не учил. У него была своя педагогика: он находил в человеке что-то хорошее и лелеял это хорошее, чтобы оно росло, а плохое – отстало. Он всегда хвалил меня: «О, сынок, молодец, ты можешь!» После этого нельзя было быть плохим, хотелось делать еще лучше.

- Вы дедушка самой красивой на свете девочки. Ваша внучка дважды становилась мини-мисс мира. Такие внуки, наверное, награда. Как вы думаете, за что?

- Если награда – то самая большая. Только за что – не знаю...

КВ
Лента новостей