Любовь в палате
news_header_top_970_100

Любовь в палате

Не так давно в городе многие болели. Грипп, ОРЗ и прочее. Не избежал этой участи и я.

Свалила меня слабость на работе, еле до дома добрался. Высокая температура держалась неделю, антибиотики не помогали. Мой недуг перетек в воспаление легких, и меня отправили в больницу. В довесок к кризису, проблемам я занемог физически. Нет ничего хуже, когда здоровье не позволяет решать жизненные вопросы. Приходится откладывать все на потом, а на душе кошки скребут. При этом грудь рвал надрывный кашель, который не снимали никакие муколитические средства.

Соседями по палате у меня были люди старшего возраста со стандартными интересами, которые они навязывали окружающим. Напряжение снимало только то, что один из них, что помоложе, Семен, был откровенным весельчаком. Несмотря на жестокие приступы астмы, которые трясли его каждую ночь и будили всех, его непомерные оптимизм и ирония неизменно поднимали настроение. Удивляло меня и то, что он продолжал курить. Причем не просто курил, а дымил как паровоз. Порой по три-четыре сигареты за раз. Придет из курилки (кстати, курили в коридоре, и врачи ничего не могли с этим поделать) и, распространяя вокруг себя табачные «ароматы», расскажет какой-нибудь анекдот.

Курильщики ее не понимали (разве сигаретный дым может быть неприятен окружающим?!), но терпели. Более того, частенько подтрунивали и дразнили. Каково же было всеобщее удивление, когда в один прекрасный день Семен после услышанной в очередной раз шутки в адрес Насти встал и пригрозил шутнику: если тот посмеет хоть раз ляпнуть что-то в том же духе, он надерет тому место, и так страдающее от игл.

Как бы там ни было, но шутки прекратились.

Моя болезнь затянулась, так что из тех, кто поступил до меня и даже после, никого не осталось. Приходили новые пациенты, которые уже попадали под действие установленных правил некурения в коридоре.

Выписали и Семена. Но он ежедневно приходил в больницу – «на лечение», как он мне говорил.

И вот однажды, сидя рядом со мной в палате, заявляет: «Женюсь я!» Решение, надо сказать, нормальное, но какое-то неожиданное для всякого, кто знал об отношении Семена к женской половине. А жениться он решил на Насте! Историю своих ухаживаний за ней – а длилось это вплоть до моей выписки – он поведал, провожая меня домой, когда мой недуг наконец отступил. Говорил, что она должна вот-вот определиться и дать ответ. Мне видеть такое перевоспитание мужчины, прокурившего почти всю сознательную жизнь и бросившего это дело ради женщины, пришлось впервые. Думаю, шансы на положительное решение у Семена есть, ведь его обаяние и напористость вкупе могут завоевать любое сердце. Особенно женское.