Сергей стоял на крыльце дома и смотрел на Волгу. Апрель в этом году выдался очень теплым. Река вскрылась за одну ночь - лед пошел.
В кармане ветровки зазвонил телефон.
- Сереж, я приеду, - сказал Андрей без приветствия. Голос у него был не такой, как раньше: не уверенный, а какой-то сдавленный. - На месяц. Пока не найду денег. Проблемы у меня - партнер кинул. Дина с детьми пока у тещи поживут.
Сергей помолчал немного, потом бросил:
- Приезжай. Но учти - спать будешь в пристрое.
На этом разговор с братом он закончил и зашел в дом. В комнате отца было тихо и темно. Владлен Степанович лежал на кровати, укрытый старым одеялом, и смотрел в потолок. После инсульта он почти не говорил. Сергей сел рядом, взял отца за руку - сухую, теплую.
- Андрей приедет, - сказал он.
Отец моргнул один раз. «Хорошо».
Андрей приехал на следующий день с двумя чемоданами. Сергей встретил его на крыльце и, не предложив зайти, кивнул в сторону пристроя, где хранилось все, что не выбрасывалось.
- Там раскладушка. Спальник в шкафу. Туалет во дворе.
Андрей растерянно посмотрел на брата. Сергей за пять лет почти не изменился - такой же широкий, грубый, с красными, вечно в масле, руками. Только лицо стало жестче, а под глазами залегли темные круги.
- Здравствуй, Сережа, - сказал Андрей.
- Здравствуй, - ответил Сергей и пошел в дом.
Первый день был тихим. Андрей пытался помочь - помыл полы, приготовил ужин, хоть и невкусно, предложил купить отцу противопролежневый матрас.
- Я оплачу, - добавил он.
Сергей отрезал:
- Мы без твоих денег пока живы.
Вечером Андрей посмотрел на висящее в зале на стене старое отцовское ружье, покачал головой. Сергей скрывал его от полиции - незарегистрированное.
- Сдай, это опасно. Дети приедут, а тут ружье.
- Это мой дом, - сказал Сергей. - Мне решать.
Братья смотрели друг на друга, и между ними была пропасть, о которой они не говорили вслух. Мать. Похороны. Андрей приехал только на девятый день и сразу после поминок уехал. На сороковины даже не позвонил.
На следующий день Сергей пришел с работы и увидел, что Андрей переставил кровать отца - ближе к окну, «чтобы солнце было».
Сергей взорвался. Он кричал грубо, с матом, срываясь на хрип.
- Ты за кого себя тут принял?! Пять лет тебя не было! Я тут с отцом мучился, когда ты в Питере коктейли пил! А теперь - мебель переставлять!
Андрей побелел.
- Я коктейли пил? Я по шестнадцать часов работал! А ты? Ты хоть раз приехал? Хоть раз позвонил?
- А ты на похороны матери не приехал! - заорал Сергей. - Не приехал к маме! Я без тебя гроб нес!
Андрей шагнул к нему, сжав кулаки. Сергей двинулся навстречу. Они стояли друг перед другом как чужие, как враги.
И тут что-то глухо стукнуло. Три раза. Коротко, тяжело.
Они обернулись. Отец сел на кровати - сам, без помощи. В руке у него была трость. Он смотрел на сыновей и что-то силился сказать, но из горла вырывалось только хриплое сипение. Глаза у него были мокрые.
Сергей подошел первым. Поправил одеяло.
- Лежи, бать, - тихо сказал он. - Все нормально.
Отец сжал его руку и долго не отпускал. Вечер прошел в напряженном молчании.
Сергей проснулся рано утром - услышал журчание и хлюпанье воды. Надел сапоги, вышел во двор. Гараж стоял в низине, и вода уже подобралась вплотную. Сергей бросился к воротам. Внутри в ледяной жиже стоял отцовский «Москвич». Сергей рванул дверцу, сел за руль, попытался завести. Двигатель только едва чихнул.
- Да чтоб тебя! - заорал Сергей, вылезая в воду.
- Давай помогу.
Сергей обернулся. Андрей стоял у входа.
- Ты чего вылез в тапках? Замерзнешь.
- Тапки сниму, давай быстро машину вытолкаем.
Они лазили почти по колено в ледяной воде, толкали, орали друг на друга. Вода была грязная, с кусками льда, которые резали как ножом. У Андрея ломило руки, но он не отпускал. Сергей рычал, но не бросал.
Машину вытащили... Братья сидели на крыльце, мокрые, стучали зубами. Пахло сырой землей, весной.
Андрей вдруг засмеялся - сквозь кашель, сквозь дрожь.
- Ты хотел ее в металлолом сдать, помнишь?
Сергей посмотрел на брата - на его мокрые волосы, посиневшие губы. Потом сказал тихо:
- Не сдал. Мы ж на ней водить учились.
Андрей отвел глаза.
- А мать... - продолжил Сергей. - Ты не приехал, потому что боялся?
Андрей долго молчал. На ветках рябины чирикали воробьи, где-то вдалеке лаяла собака.
- Боялся, - сказал он глухо. - Казалось, пока не приеду - она вроде как и жива.
Сергей выдохнул. Медленно, как будто выпускал из себя то, что держал пять лет.
- Дурак ты, - сказал он. - Совсем дурак.
- Прости меня, - сказал Андрей.
Сергей встал, отряхнул мокрые штаны.
- Пойдем к отцу, а то он там один.
Потом они вместе пытались навести порядок в гараже. Сергей принес ружье, повертел в руках, протянул брату.
- Сдай в полицию. У тебя язык подвешен лучше.
Андрей взял.
- Сдам. И давай матрас тот купим. Я серьезно. Деньги у меня еще есть.
Сергей кивнул.
- Купим.
И они улыбнулись друг другу. В первый раз за пять лет.
Через неделю Андрей привез жену и детей. Дина была тихой светловолосой женщиной с серо-голубыми глазами. Она долго смотрела на Сергея, потом подошла и молча обняла.
В зале, где накрыли стол, было тесно, шумно. Дина привезла домашние пироги. Дети Андрея - мальчик семи лет и девочка четырех - бегали по комнате, кричали, разлили компот. Сергей не ругался, только смотрел на них и молча улыбался.
Отца после обеда вывезли в кресле на крыльцо. Он сидел, укрытый пледом, щурился на солнце и что-то шептал.
Сергей наклонился:
- Чего, батя?
Отец сжал его руку. И сказал - внятно, твердо, впервые за полгода:
- Молодцы.
Сергей и Андрей переглянулись. Сергей кашлянул, отвернулся.
- Ну что, Дрон? - сказал он хрипло, вспомнив детское прозвище. - Будешь за постой платить? Я тебе скидку сделаю.
Андрей усмехнулся.
- Скидку? Ты мне еще должен за моральный ущерб.
Сергей стукнул его по плечу. Не сильно, по-братски.
Они стояли, глядя на разлившуюся Волгу. Вода уже уходила - медленно, лениво, оставляя на берегах коряги. Солнце садилось за горизонт, и река была красной, как медь.
- Помнишь, мы в детстве спорили, кто быстрее переплывет? - спросил Андрей.
- Ты чуть не утонул тогда. Я тебя вытаскивал.
- Вот и сейчас вытащил.
Сергей молчал. Смотрел на воду. Потом улыбнулся краем рта, так, что только Андрей заметил.
- Дурак ты, Дрон. Совсем дурак.
- Сам такой, - сказал Андрей