В начале мая у подъезда появилось объявление. Белый лист с крупными буквами - как приговор. Галина Павловна читала его стоя, опершись на палку. Ноги болели уже лет десять, с тех самых пор, как она перестала работать.
«В связи с подготовкой к летнему сезону будет проводиться санитарная очистка балконов и лоджий от крупногабаритного мусора. Просьба освободить балконы до 15 мая. Нерадивых жильцов ждет принудительная очистка силами УК».
Она побледнела. Ее балкон! Там стоял старый диван, на котором спал муж, когда у него болела голова. Там в ящиках лежали журналы «Здоровье» за 1985 год - она выписывала их тогда, когда верила, что можно научиться жить вечно. Там в трехлитровых банках хранились компоты, варенье, солености - «на случай ядерной войны», как шутил муж.
А еще там у самого окна зеленела рассада. Помидоры, огурцы, какие-то цветы, названия которых она вписывала в тетрадку, чтобы не забыть. Галина Павловна занималась дачными делами не по любви, а по привычке. А вот муж был заядлым огородником.
Илья Васильевич, ее Илюша, умер три года назад. Внезапно. Хотя как сказать... Сердце у него давно шалило, а лет десять назад случился первый инфаркт. Но в тот же год он уже занимался рассадой, грядками. Не берег себя. А она, врач с тридцатилетним стажем, не уследила. Лечила чужих людей, а своего упустила. Теперь квартира превратилась в музей. Его ботинки стояли в прихожей. Его чашка - на столе. Его подушка - на диване.
Галина Павловна позвонила в управляющую компанию. Ругалась, требовала начальника, говорила, что она пенсионерка, ветеран труда, заслуженный врач - последнее было неправдой, но звучало убедительно. Ей вежливо отвечали: «Извините, Галина Павловна, но это противопожарные требования».
Пятнадцатое мая наступило быстро. Солнце заглянуло в окна, высветив пыль на мебели, которую она не вытирала уже полгода. В дверь постучали. Галина Павловна открыла. На пороге стоял парень в рабочей спецовке, с перчатками и мусорными пакетами. Ему было лет двадцать пять, не больше. Лицо простое, глаза внимательные.
- Здравствуйте, меня Артем зовут. Меня управляющая компания прислала, балкон помогу освободить.
- Не дам, - сказала Галина Павловна и попыталась закрыть дверь.
Но парень ловко поставил в проем ногу в разношенном ботинке.
- Галина Павловна, - он внимательно посмотрел ей в глаза, - меня премии лишат, если я не сделаю. А у меня ипотека.
- А мне жизни не будет, если вы мои вещи выкинете. У меня муж там…
Она не договорила. Артем смотрел на нее, на ее дрожащие руки, на иконку в углу на полочке, на старый диван, который был виден в приоткрытую дверь балкона.
- Ладно, - вздохнул он. - Давайте вместе разберем, устроим санитарный день. Все и не нужно выбрасывать. Просто порядок наведем.
Два дня он приходил после работы. Галина Павловна сначала ничего не давала тронуть. Потом, видя, что Артем ничего не ломает, а аккуратно складывает, переносит что-то в комнату, что-то на кухню, немного успокоилась.
В углу балкона стояла картонная коробка. В ней - аудиокассеты.
- Он пытался музыку писать, стихи сочинял, - тихо сказала Галина Павловна. - Играл на гитаре. Пел душевно так.
Говорил: «Вот выйду на пенсию - запишу альбом». Не успел.
Артем достал одну кассету. Лента высыпалась коричневыми хлопьями.
- Каждую песню его помню, - сказала Галина Павловна.
Потом она нашла старый альбом с фотографиями, села на табуретку и начала показывать.
- Это мы на море. До сих пор плавать не умею. Илья меня на руках из моря вынес, потому что я закричала, что тону. А там глубина по пояс была.
Артем засмеялся. Галина Павловна тоже. Впервые за три года.Потом они нашли старый будильник. Артем покрутил колесико - стрелки стояли.
- Вы не выкидывайте, - сказал он. - Починю. Будет тикать. Хорошо, когда время идет, жизнь не стоит на месте.
На второй день они добрались до дивана - старого, пыльного. Галина Павловна села на него и вдруг сказала:
- Вот тут он лежал. Я сидела рядом, держала за руку. Он сказал: «Галя, ты не бойся. Я тебя и оттуда буду видеть, рядом буду». А я испугалась. Я врач, я должна была его спасти. Скорая приехала, но сделать уже ничего не смогли.
- Вы не бог, - тихо сказал Артем. Он сел рядом, диван скрипнул. - Простите, Галина Павловна, но вы просто человек.
- Я тридцать лет людей лечила. А своего спасти не смогла.
- Да вы его как раз спасли, - Артем говорил спокойно, без нажима. - Он столько лет с вами жил после первого инфаркта. Это вы ему дали время. Он сам сказал, что будет всегда рядом. Верил в вас.
Галина Павловна молчала. Потом встала.
- Выкидывай, - сказала она глухо. - И диван. И банки. И журналы. Все. Я не хочу больше жить в мавзолее. Отпустить Илюшу надо.
Балкон опустел. Только рассада - помидоры, огурцы, цветы - аккуратно стояла на стеллажах, которые Артем смастерил из старых досок - пригодились.
Они сидели на кухне. На подоконнике тикал будильник. Галина Павловна разлила по чашкам чай, открыла банку клубничного варенья. Вывалила в тарелку, попробовала.
- Забродило, - сказала она. - А жалко.
Артем тоже попробовал.
- Ничего, - сказал он. - Летом новый урожай закатаете.
- Зачем? У меня мужа нет, одной мне ни к чему запасы делать.
- А я помогу. Я варенье страсть как люблю, особенно клубничное.
Галина Павловна посмотрела на Артема и вдруг поняла, что он не шутит.
Через месяц Галина Павловна купила абонемент в бассейн. «Все-таки 65 лет - это возраст, когда неприлично бояться воды», - сказала она Артему по телефону.
Через два месяца она научилась плавать. В воде держалась уверенно, хотя стиль никакого названия не имел.
- Ты бы видел, - говорила она. - Я как поплыла... И вспомнила его. Он на руках меня в воде носил, пытался научить, а теперь сама плаваю. Наверное, это он мне оттуда помог.
Артем слушал ее голос по телефону и улыбался. У него ипотека, стройка, заочное - поступил наконец. Но иногда в выходные он приходил к Галине Павловне. Они пили чай, разговаривали, он помогал ей по хозяйству.
- Галина Павловна, - сказал Артем однажды. - А вы не могли бы мою маму полечить? У нее давление, а к врачу не идет. Купила какие-то таблетки, как у подруги.
Галина Павловна поправила очки.
- Приводи, - сказала она. - Я теперь не работаю, но советом помогу. Все-таки тридцать лет стажа. Не пропадать же добру.
Она посмотрела на будильник. Стрелки двигались. Время шло. И это было прекрасно.
