За окном крупными хлопьями валил снег, а на кухне вкусно пахло пирогами. Маленький Егорка сидел на табуретке и болтал ногами, наблюдая, как папа застегивает армейский рюкзак. Зеленый, с множеством карманов - такой бывает только у настоящих военных.
- Пап, а ты скоро вернешься? - спросил Егорка.
Папа подошел, наклонился, взъерошил ему мягкие вихры.
- Сынок, служба есть служба. Ты здесь за главного остаешься. Смотри, чтобы мама и Алиса не скучали.
Егорка спрыгнул с табуретки, вытянулся по струнке. Он очень старался быть похожим на папу: носил его фуражку, которая постоянно съезжала на глаза, и даже пытался говорить басом. Правда, бас получался похожим на писк воробья, но Егорка не унывал.
- Принято! - отрапортовал он звонко, не совсем выговаривая букву «р». - Все будет под контролем.
Папа улыбнулся, чмокнул маму в щеку, заглянул в кроватку к спящей Алисе. Потом подхватил рюкзак, и тяжелая дверь, щелкнув металлическим замком, закрылась за ним.
На другой день с утра Егорка объявил военное положение. Он достал свой пластмассовый автомат и встал на пост у входной двери. Часы показывали девять утра. Егорка то и дело смотрел в дверной глазок, залезая на поставленный рядом табурет.
- Стой! Кто идет? - рявкнул он маме, когда та собралась выйти в магазин.
Мама замерла, изобразив на лице испуг.
- Это я, твоя мама. Разрешите пройти, товарищ командир? Надо закупить продукты для обеда.
Егорка нахмурил брови, оценивая обстановку.
- Пропускаю! - важно кивнул он. - Задание - принести разведданные. И мандаринку!
Враги не заставили себя ждать. Главным нарушителем спокойствия оказался соседский кот Барсик. Рыжий наглец показался за окном, пытаясь заглянуть в висящую там кормушку для птиц. Он прижал уши и замер в ожидании неосторожного воробушка.
- Ложись! Противник на горизонте! - заорал Егорка на всю квартиру, прицеливаясь в кота из автомата. - Пы-пы-пы-пы! Огонь!
Барсик с раздражением посмотрел через стекло на источник шума, демонстративно потянулся и неспешно спрыгнул на ветку растущего рядом дерева.
- Отбил атаку! - доложил Егорка вернувшейся из магазина маме.
Алиса, которой было всего два года, сидела в манеже и смотрела на брата круглыми глазами. Она не понимала, что происходит, но ей было очень весело.
- Агой! - закричала она, что означало, наверное, «огонь».
На третий день папиного отсутствия вдруг стало не до игр. Егорка, как обычно, нес службу в коридоре, когда заметил, что мама ходит сама не своя.
- Мам, что с тобой? - насторожился Егорка. - Враги наступают?
- Хуже, сынок, - мама присела на корточки рядом с ним, глаза у нее были встревоженные. - Алиса заболела.
Егорка заглянул в комнату. Сестричка тихо лежала в кроватке, раскрасневшаяся, с мокрыми волосиками, прилипшими ко лбу.
Егорка растерялся. Он вышел в коридор, поднял свой игрушечный автомат, повертел его в руках, прицелился в стену... И медленно опустил. Автомат был бессилен. Из него не выстрелишь в температуру, не прогонишь кашель, не победишь эту противную слабость, от которой Алиса лежит в кроватке и хнычет.
Он зашел на кухню, где мама грела чайник, и тихо спросил:
- Мам, а как мне ее защищать?
Мама обняла его крепко-крепко, прижала к себе.
- Ты уже защищаешь, Егор. Просто будь рядом.
Ночью Егорка решил не спать. Он лежал, прислушиваясь к каждому звуку из родительской спальни, куда мама переставила кроватку Алисы. Вдруг в тишине раздался плач. Не громкий, а жалобный, тоненький, как писк котенка.
Егорка встал, на цыпочках прошел в комнату и замер в дверях. Мама сидела в кресле, держа на руках Алису.
- Мам, ты поспи, - шепотом сказал Егорка. - Я посижу.
- Ты уверен? - мама подняла на него покрасневшие глаза.
- Я тебя разбужу, если что, - просто ответил мальчик.
Мама помедлила, потом встала, уложила малышку в кроватку. Потом она поцеловала сына в макушку и легла, укрывшись одеялом. Егорка забрался в большое кресло, которое пахло папиным одеколоном. Взял Алису за руку. Она была горячей и сухой.
- Не плачь, - прошептал он сестре. - Я тут.
Алиса всхлипнула было и затихла. Егорка начал рассказывать сказку, которую когда-то придумал папа. Про храброго богатыря, который не боялся ни драконов, ни колдунов.
Он сам не заметил, как уснул, сидя в кресле. Снилось ему что-то теплое и светлое.
Утром Егорку разбудил телефонный звонок. Мама говорила на кухне, но ее голос доносился до комнаты.
- Да, нормально... Да, все хорошо... Нет, Алиса приболела немного. Да, Егорка молодец...
Егорка встал, посмотрел на спящую Алису - она дышала ровно и спокойно, и щеки у нее уже не пылали ярким румянцем.
- Мам, - крикнул он, выбегая в коридор. - Алиса выздоровела!
Мама улыбнулась и протянула ему телефон.
- Папа звонит. Хочет с тобой поговорить.
Папин голос звучал серьезно, почти как на военном совете.
- Докладывай обстановку, сын.
Егорка выдохнул, вытянулся по струнке и начал докладывать четко, как учил папа:
- Алиса заболела. Температура была высокая. Наверное. Мама волновалась. Я... я всю ночь рядом сидел. Сказки рассказывал. А сейчас Алиса спит. Температуры нет. Наверное.
В трубке повисла тишина. Потом папа сказал, и голос у него был какой-то странный, будто ему трудно было говорить:
- Сынок, ты поступил как настоящий солдат. Потому что солдат защищает не просто от врагов, а от любой беды.
Егорка шмыгнул носом, вытер его рукавом пижамы.
- Пап, а у меня автомат игрушечный... Он от болезни не помог. Совсем не помог.
- А ты и не автоматом победил, - голос папы звучал тепло и так, будто Егорка совершил подвиг. - Самая крепкая броня, сынок, - это доброе сердце. И оно у тебя есть. Я тобой горжусь. Очень.
Егорка улыбнулся - широко, даже щеки заболели.
Он отдал телефон маме и посмотрел в окно. Светило солнце, сосульки весело сверкали срывающимися каплями. Зазвенел смех Алисы - она уже проснулась и играла, и слышно было, как мама напевает ей какую-то веселую песенку.
Егорка подошел к креслу, где все еще валялся его пластмассовый автомат. Поднял его, повертел в руках, прицелился в стену. Потом открыл шкаф и аккуратно убрал автомат на полку. Наверное, он еще поиграет в войну. Когда-нибудь. Но теперь он точно знал, в чем заключается самая настоящая защита.