Из серии романов «Я - вор в законе».

(Продолжение. Начало в №114, 115, 120, 121, 124, 126, 127, 130, 131, 136, 137, 140, 142, 143, 146, 148, 149, 152, 154, 155, 158, 160, 163, 165, 166, 169, 171, 172, 175, 177, 178, 181, 184, 187, 189, 190, 193, 195, 198, 199, 200, 203, 205, 206, 209, 211, 212, 215, 217, 218.)

- Может, так оно и есть, надо будет соседей порасспрашивать. Не может быть, чтобы его никто не видел! - убежденно заверил Шевцов.

- Значит, вы говорите, что неплохо знали убитого? - повернулся Чертанов к Ерофееву.

Петр вытащил сигарету изо рта и бодро, не в пример ситуации, отвечал:

- Курили вместе на площадке. У нас тут даже пепельница своя имелась. А, вот она, - показал он взглядом на жестянку из-под зеленого горошка, даже края ее были аккуратно прижаты внутрь, чтобы не пораниться. - Валерий сам ее сделал. Да, такие вот дела... Бывало, позвонит, выходи, мол, Петро, покурить. Ну, и тут о чем только не поговоришь... И анекдоты разные, и за жизнь. Я-то работяга простой, а он начальник, но держался просто, как с равным. Это он умел, - в голосе Ерофеева прозвучало сочувствие. - Теперь вот и покурить-то будет не с кем. Вот за этой дверью старуха живет. Сразу подо мной какое-то жлобье, а этажом выше, - он махнул рукой, - два мужика каких-то. Хрен их поймет, кто такие и чем занимаются. Но если бы стали звать на помощь, никто ни за что бы не вышел!

Балашин уже спустился на нижнюю площадку и усиленно колдовал над телом. Вот распоясал брюки и осторожно, презрев всякую брезгливость, принялся стягивать штанины. Ничего удивительного в этом нет, работа у экспертов творческая. Все нужно увидеть собственными глазами, непременно пощупать, иначе не поверят.

- И где же работал Шурков? - спросил Чертанов.

Ерофеев на секунду задумался, а потом уверенно отвечал:

- Где-то в администрации района. Это точно! Во, вспомнил, курировал бизнес! Тут к нему постоянно приезжали на таких крутых тачках, что ого-го-го! Подойти боязно... При его возможностях другой давно бы себе уже дворец отгрохал, а он все в трехкомнатной квартире проживал. Иногда, бывало, зайдет откровенный разговор, я у него и спрашиваю, чего же ты, Валерий, себе благосостояние не улучшишь? Ведь есть же у тебя такая возможность. А он мне серьезно так отвечает: видишь ли, вот я сейчас с тобой стою, курю, никого и ничего не боюсь, а если начну во все эти дела впрягаться, так неизвестно, чем все закончиться может, - Ерофеев тяжко вздохнул и продолжал безрадостно: - А оно вот как обернулось. Никогда не знаешь, как оно лучше будет.

- А где у него сейчас семья?

- Кира с детьми уехала куда-то к родственникам... Кажется, в Сочи! Точно, у нее там сестра проживает. Да-а, свалилось на нее теперь. За ним она была как за стеной: и покой, и достаток, а теперь все самой...

- А чего это он так поздно возвращался?

Ерофеев обнаружил, что сигарета у него потухла, но вновь прикуривать не стал, бросил окурок в жестяную банку и принялся выуживать из пачки новую.

- Ничего себе, - почти воскликнул с нижней площадки Балашин. - Напрочь отрезал!

Чертанов предупредительно чиркнул зажигалкой. Ерофеев глубоко затянулся, выдохнув струйку дыма, поблагодарил легким кивком.

- А мало ли какие дела могут быть у человека, - резонно заметил он.

- Может, у него кто был? - несмело предположил Чертанов и, кивнув в сторону покойника, сдержанно добавил: - Мужик-то он молодой и, судя по всему, очень крепкий. Такие бабам нравятся.

Смахнув пепел, упавший на брюки, Ерофеев с солидарностью в голосе проговорил:

- А кто же из нас не без греха?

- И то верно, - согласился Чертанов.

- Вот вы, например, упустите случай, если на вашем пути повстречается барышня, какую только на обложках и увидишь? - хитро прищурился Ерофеев. В этот момент он напоминал кота, вдоволь нализавшегося хозяйской сметаны.

Чертанов сделал вид, что задумался, хотя какие тут могут быть размышления. Кто же от красивой бабы-то откажется? Это таким дураком надо быть!

- Ну, если понравилась, конечно, - неопределенно протянул Михаил, - тогда конечно.

- Вот видите! - победно заключил Ерофеев. - Собственно, все мы мужики одинаковые. Баба в нашу сторону только посмотрит, как мы тотчас ей хотим под юбку заглянуть.

Вновь в словах Ерофеева была правда, не поспоришь. Оставалось только глубокомысленно молчать, ведь не распространяться же у трупа о своих гусарских победах, право, это неэтично!

- Значит, вы считаете, что у него кто-то был?

Петр пожал плечами:

- Я думаю, что да. А потом, откуда еще мужик может возвращаться в такой поздний час, если жены нет дома?

- Тоже верно.

Покойный Шурков лежал со спущенными штанами. Даже если бы он остался жить, то такое ранение просто превратило бы его в существо среднего пола. Так что еще неизвестно, какой исход для него предпочтительней. Техник-криминалист уже сфотографировал Шуркова и теперь курил вместе со всеми.

Подъехал полковник Крылов. Одет в гражданку - застиранная рубашка светло-коричневого цвета и легкие, с пузырями на коленях, брюки. В такой одежде очень уютно валяться на продавленном диване с книгой в руках. Чертанов невольно посмотрел на ноги полковника, ожидая увидеть домашние шлепанцы. Но нет, Геннадий Васильевич был в светлых ботинках. Шнурки завязаны аккуратным бантиком. На круглом лице просматривались остатки сна.

Почти одновременно с ним подъехала машина скорой помощи. Двое санитаров в несвежих белых халатах вытащили носилки. Лица непроницаемые, с выражением непроходящей скуки. По усталым глазам читалось - мы еще и не такое видели! Кто знает, может быть, так оно и было в действительности.

Зашли в подъезд и так же равнодушно вышли, прислонив носилки к стене. Команды забирать покойника пока не поступало, а потому можно было не торопиться: выкурить по сигарете, поглазеть на суету милиции и просто поговорить о бытовом. Собственно, служба-то нехитрая - загрузил труп да и в «холодную» его.

Поздоровавшись с подошедшими Чертановым и Шевцовым, полковник Крылов покружил над убитым, словно ворон над добычей, а потом, согнувшись, стал рассматривать его лицо.

- Похоже, я его где-то видел, - наконец сказал он, распрямившись.

Пожав плечами, Чертанов произнес:

- Возможно, и сталкивались, он ведь работал в администрации. Курировал бизнес.

- Ах, вот оно что, - протянул Крылов, - тогда понятно. Был я не так давно в мэрии, вместе сидели на одной конференции по борьбе с коррупцией, я так и не досидел до конца. Ушел! Дел невпроворот, а он, помнится, даже с докладом выступил. Лицо у него запоминающееся. Породистое! Да, прибавил он нам головной боли. Теперь отовсюду будут звонить. Итак, какие соображения, господа офицеры? - посмотрел Крылов на Чертанова.

Полковник уже по телефону объявил Чертанову, что намерен поставить его на это дело, и сейчас, узнав, что убитый был заметным чиновником, еще более укрепился в своих первоначальных намерениях.

- Убийство совершено где-то между двумя и тремя часами ночи, - заговорил майор. - Один - выстрел в голову, другой - ударом ножа в пах. По существу, оба ранения смертельные. Похоже, что убийство заказное...

- Если заказное, то отчего же ударили в пах? - нервно перебил Крылов.

Полковник всегда умел выбирать самые слабые места в докладе и спрашивал, будто бил наотмашь. Сейчас был тот самый случай. О том же не однажды успел подумать и Чертанов и теперь решил поделиться своими соображениями:

- У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Я могу только предположить. Может быть, Шурков появился как-то неожиданно или, скажем, узнал своего предполагаемого убийцу, набросился на него. Завязалась борьба. Киллер, обороняясь, ударил его ножом в пах. А когда Шурков уже загнулся и не мог более сопротивляться, добил его пулей в голову.

Несмотря на ранний час, в подъезде появились зеваки: три бабки с печеными лицами. И два сержанта сдержанно, но неуклонно отжимали старушек к самому выходу. Странное дело, какими-то неведомыми путями, но старушки всегда первыми узнавали о случившемся, в какой бы час суток оно ни совершилось.

(Продолжение следует.)