Год назад в этот день у Владимира Николаевича на 60-м году жизни остановилось сердце, когда он находился на отдыхе в Хургаде (Египет). Его бурная и кипучая биография прервалась на должности советника генерального директора ОАО «Татмедиа». Он был профессионалом высшей пробы и ярким общественным деятелем. Начинал с завотделом газеты «Вечерняя Казань», был редактором газеты «Комсомолец Татарии», заведующим Поволжским бюро АПН-РИА Новости,  политическим обозревателем и телеведущим на телеканале «Эфир». И воспитал не одно поколение журналистов.

В день его рождения, 16 октября, друзья, коллеги, родные и близкие подготовили к 60-летию этого удивительного человека книгу «Владимир Шевчук. Незаменимый». Составитель сборника - экс-советник гендиректора ОАО «Татмедиа» Нина Киркина. Издание получилось созвучным герою. В нем с любовью нашли отражение самые яркие и характерные эпизоды из разносторонней жизни Шевчука. Одна из глав, которую написал его однокурсник Александр Тарвердян, так и называется: «Созвездие его талантов». Ее мы и предлагаем вниманию наших читателей.

Я благодарен обстоятельствам, позволившим мне называться другом Володи Шевчука. Один вуз, факультет, курс, студенческое общежитие, одна компания. Правда, я не ходил в походы со «Снежным десантом» и не участвовал в работе ТЮМИФФа, но все равно был рядом, имел возможность общаться и наблюдать. Наблюдать было что. Володя всех нас превосходил габаритами, даже таких крупных, как Леня Сергеев и Гена Ивлев. Крупные люди чаще неповоротливы, а здесь преобладали живость и гибкость. И - эмоциональность без края. Смеяться - так до бесчувствия, возмущаться - на всю катушку. Мы в полной мере ощущали его душевность. Он, мне кажется, не делил нас на более или менее близких. Полнейшая открытость.

Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Мнение, конечно, спорное, но по отношению к Шевчуку вполне подходящее. В этом большом человеке среди других талантов умещалась и поэзия. Сильно умещалась. Почитайте его стихи. Собрать бы их все и сделать книжку. Я бы включил туда и многочисленные экспромты со студенческих (и не только) капустников, дней рождения, юбилеев и т. д. Мало бы не показалось. Столько юмора, иронии, так смешно! Читая свои вирши, Володя сам еле сдерживался от смеха. И хорошо ему, душе компании, было от того, что окружающие его люди тоже чувствовали себя весело и комфортно.

Любил шахматы и неплохо играл. Ими увлекался до самозабвения, как и многим другим. Я как-то увидел его в глубокой задумчивости, подумал, что причиной тому работа, журналистика, семья... А он поднял на меня глаза и говорит: «Все-таки пешкой на f4 было бы лучше...»

Однажды, в студенческие еще годы, привел в общежитие двух поляков. Это были его знакомые по филологической практике. Познакомил нас с ними, с деловым видом вытащил из кармана коробку с перепелиными яйцами, приготовил яичницу, сообщил, что я советский бард, попросил меня попеть. Разговаривал Володя по-польски. Очень сносно. Для меня это было неожиданностью и сюрпризом. Я тогда еще страшно возгордился, что мой друг поставил меня в один ряд с Окуджавой и Высоцким. О конкретике его работы, профессиональной деятельности, конечно же, подробно скажут его коллеги. Я же улыбнусь, хоть и с глубокой печалью.

Говоря «Шеф», «Шевчик», мы всегда улыбались. Художник Илья Репин, если бы знал Шевчука, непременно изобразил бы его среди казаков, пишущих письмо турецкому султану. Я так и вижу его сидящим рядом с писарем. К той сочной прозе Володя добавил бы стихи, не уступающие вышеупомянутой прозе в едкости и солености. Жалко, когда уходят товарищи. Многое я бы отдал за то, чтобы не писать эти заметки.