За высоким забором ИК №5 строгого режима недалеко от Свияжска скрывается не изолированная зона забвения, а крупное многопрофильное производство. Здесь льют металл, шьют, варят металлоконструкции, собирают тракторы, ремонтируют иномарки и делают мебель.
Корреспонденту «Казанских ведомостей» удалось попасть на территорию ИК-5 и увидеть своими глазами, как устроена эта необычная экономика.
Цех, где рождается Зилант
В литейном цехе - жар, гул, шум станков. Печи работают, металл плавится, формы заливаются. Никакой имитации трудового процесса. Заместитель начальника колонии Виктор Анфимов поясняет:
- Мы - последние в Татарстане, кто сохранил литейку на хорошем уровне. В этом месяце вышли на 270 тонн продукции.
Но главное - не только объемы. Здесь делают то, что не стыдно показать на главной площади страны. В Москве на Красной площади можно найти люк «Копейка». Он отлит здесь, в ИК-5. А для Казани колония изготовила партию люков с символом города - драконом Зилантом. Или еще пример - люки с символикой ЧМ по футболу 2018 года.
Заказчики - городские коммунальные службы. Продукция расходится по всей России.
- Вообще, у нас в литейном цехе проводится полный цикл, - рассказывает Денис Чекменев, работающий на модельном участке. - Разработка модели, переплавка металла, и дальше уже готовая продукция.
Расплавленный металл разливают по формам, чтобы превратить в готовые изделия
Чекменев - один из тех, кто создает «матрицу» для будущих люков. Работа кропотливая, почти ювелирная. Сначала модель рождается в компьютере, в специальной программе. Заказчик присылает пожелания, размеры, эскиз.
Разрабатывают два-три варианта. Потом станок выпиливает модель из специального литейного пластика. И только после этого начинается формовка и заливка.
Люки производства ИК-5: от «Копейки» на Красной площади до символов ЧМ-2018 по футболу по всей стране
- Это как хирургическое отделение в больнице, - сравнивает Чекменев свой участок. - Если я сделал модель четко и правильно - это гарантирует дальнейшее качество продукции. Запороть нельзя. Работа кропотливая, внимания требует.
Не только люки
Продукция колонии насчитывает сотни наименований. Отдельного разговора заслуживают металлоконструкции. Здесь варят все, что требует прочности и точности: опоры, рамы, ограждения, элементы для промышленного оборудования. И делают это на уровне, который удивит иного специалиста гражданского завода.
- У нас есть сварщики с сертификатами НАКС, - поясняет Виктор Анфимов. - Это Национальная ассоциация контроля сварки. Такие специалисты - редкость даже на свободе. Они прошли аттестацию здесь, в колонии. И после освобождения им не нужно будет подтверждать разряд - они уже в перечне.
Клиенты у колонии серьезные - крупные компании.
- Они делают опоры для нефтепроводов, - уточняет замначальника колонии.
Вся продукция сертифицирована. Это официальное разрешение выходить на рынок, участвовать в торгах, поставлять товар крупным заказчикам, включая нефтяную отрасль.
Представитель коммерческой компании Иван Мунтянов проводит нас по цеху производства мебели. Вот участок металлообработки: голый металл режут, варят, красят. Вот деревообработка: здесь делают столешницы и сиденья. А вот и цех для обивки мебели.
- У нас производство комплексно закрывает металлообработку, деревообработку, швейное производство, - говорит Мунтянов. - Полный цикл: от голого металла до упакованного варианта.
Что именно выпускают? Столы, табуреты, обувницы, пуфики. Готовая мебель отправляется на продажу в сетевые магазины. Спрос стабильный уже больше года. В день здесь выходят примерно 500 готовых изделий. Только на мебельном участке занято около 50 человек.
Жизнь с ограничениями, но с делом
Конечно, ИК-5 остается колонией строгого режима. За территорию не выйдешь, режим соблюдаешь, строишься по команде. Но внутри производственной зоны - иная атмосфера.
- В жилой зоне - режим, построения, одни и те же лица, - объясняет Виктор Анфимов. - А здесь человек встал к станку или сварочному посту - работу свою знает. Выполнил норму, в обед пошел в столовую. По сути, обычный рабочий день. Это завод с некоторыми ограничениями.
Слесарь СТО Владимир Белов, оказавшийся в колонии с декабря прошлого года, подтверждает:
- Конечно, время быстрее проходит. При деле. Это без дела сидеть тяжело. На воле ведь мы тоже работаем, двигаемся.
На СТО колонии не только обслуживают технику учреждения, но и принимают заказы со стороны
Белов по образованию слесарь-механик. После обязательного карантина написал заявление о трудоустройстве, и его взяли на СТО. Это еще одно направление работы колонии: здесь не только обслуживают технику учреждения, но и принимают заказы со стороны. Ремонт легковых машин, тракторов, грузовиков - кузовные работы, покраска, двигатели.
Деньги, стаж и пенсия
В ИК-5 трудоустроены 87 процентов осужденных. Не работают только новоприбывшие на карантине, злостные нарушители, пенсионеры и инвалиды.
Зарплата, конечно, не айтишная. Средняя по учреждению - 14200 рублей. Но на литейке, где вредные условия и тяжелый труд, хорошие специалисты получают 45 - 50 тысяч.
- Зарплата мотивирует. Не очень большая, но деньги - они все равно деньги. На хлеб с молоком хватает, - улыбается Белов.
Деньги лежат на лицевых счетах. Осужденный может написать заявление и перевести их родственникам, возместить ущерб потерпевшим, выплатить алименты или исполнительские сборы. Бывает, переводят на восстановление церквей - по 500 - 1000 рублей. Некоторые даже жертвуют в благотворительные фонды. На территории есть магазин, где можно расплатиться за покупки со счета.
В цехах строго соблюдается техника безопасности
Важный нюанс, о котором мало кто знает: работа в колонии идет в общий трудовой стаж. А вредные условия (например, в литейке) учитываются при выходе на пенсию. То есть человек может получить право на досрочную пенсию.
Училище внутри колонии
Как попадают на производство? Сначала обязательный карантин. Если профессии нет - трудоустраивают подсобным рабочим и параллельно отправляют учиться в профессиональное училище, которое находится прямо на территории колонии.
- Училище ориентируется в первую очередь на наши потребности, а также на рынок труда, - говорит Анфимов. - Чтобы человек вышел на свободу уже с востребованной специальностью.
Есть программы на 9 месяцев - полноценное профессиональное образование. А есть короткие, трехмесячные: швея, формовщик, стропальщик, повар, пекарь. Училище работает в связке с производством. Нет цеха, где трудились бы необученные люди. Отдельная гордость - сварщики с сертификатами Национальной ассоциации контроля сварки.
Рецидив и надежда
Есть ли от всего этого польза для общества, кроме выпущенной продукции? Снижается ли процент рецидива?
- В целом работа и обучение дают человеку шанс выйти на свободу с профессией и не возвращаться в места лишения свободы, - заметил Виктор Анфимов.
Денис Чекменев, работающий на модельном участке, допускает, что после освобождения продолжит заниматься литьем.
Использование труда заключенных в промышленности - не изобретение современной России. Традиция уходит корнями в эпоху Петра I, когда каторжан привлекали к строительству флота и Санкт-Петербурга. В советское время труд заключенных использовался на стройках и заводах. Сегодняшняя система - переосмысление старой практики: вместо каналов и дорог - конкурентная продукция для рынка, вместо простого изнурения - получение профессии и погашение исков.
