Острее меча, тоньше волоска (последние дни поэта)

Острее меча, тоньше волоска (последние дни поэта)

Шауля замолчал. Но не из-за того, что исчерпал запас слов, кажется, он остановился, чтобы испытать Тукая, и не ошибся: Тукай задумался.

- Литературе и народу моему я никогда не причиню вреда, Шауля, - сказал он.

Гость иронично улыбнулся.

- Если Тукай приносит вред самому себе, значит, он вредит и народу. Потому что Тукай есть народный поэт.

Габдулла повернул голову в сторону гостя, посмотрел прямо ему в глаза и резко спросил:

- Ты кто?

- Я же сказал: Шауля!

- Чья ты тень или силуэт?

Он начал выходить из себя. Шауля же не испытывал беспокойства. Наоборот, он почувствовал себя увереннее. Паясничая, встал в позу и продекламировал:

- Я силуэт великого держиморды, царского самодержавия, двуглавого черного стервятника! Я тень великого русского шовинизма!

Несмотря на то что Шауля паясничал, он казался очень уж серьезным. Патетические слова сильно подействовали на поэта. Заметив растерянность Тукая, нищий рассмеялся, мол, он просто шутит.

«За такие слова сегодня и на каторгу угодить можно», - подумал Тукай.

Шауля как будто прочитал его мысли:

- Нам, нищим, и каторга не страшна. Не все ли равно где околеть? Нищий не боится ни холода, ни жары. Нищий не страшится свободы.

- Интересный ты человек, - сказал Тукай. - А чем кормишься?

- Предсказатель я, Абдулладжан!

- Цыган, что ли?

- Не цыган, не черт, а прорицатель. Погадать тебе?

- Ну-ка, скажи мне, что про меня знаешь?

 

* * *

Шауля подошел вплотную к Тукаю, взял его правую руку и начал внимательно изучать линии на ладони.

- О-о, я про тебя очень многое знаю... - сказал гадальщик. - Но за пророчество необходимо платить, господин Тукаев!

- Вон там, на столе, один рубль серебром, - кивнул Тукай.

- Щедрый ты, господин мой, - сказал нищий, не отрываясь от ладони Тукая. - Ну-ну... так-так... А еще что дашь за мой труд?

Тукай рассмеялся:

- Ты ведь еще не предсказал мне будущее! Хитер ты, бродяга.

Шауля, отбросив руку Тукая, подошел к столу, взял рубль и опять уткнулся в ладонь поэта. Что-то пробормотал себе под нос и наконец сказал монотонным голосом, как будто разговаривал сам с собой:

- Говорят базарные гортани, что ты последнее отдаешь просящему... что у тебя в комнате всегда полно народу... Сегодня я, наверное, первый, кто к тебе пришел?..

- Ошибся, Шауля. Я всегда одинок!

- Ты сказал неправду, Тукай... Ладно, пусть будет так... Хо-о, линии, дороги... Хо-о, тебя впереди ждут перемены... - прорицатель улыбнулся, тихонько засмеялся и произнес: - Любовь! Черноволосая, чернобровая, черноокая - красивая девушка. Она влюблена в тебя. Кажется, ты тоже, - гадальщик помял ладонь и сказал таинственным голосом: - Большое богатство само идет к тебе в руки. Точно не смогу сказать... деньги это или... А-а, ты женишься на богатой девушке.

Тукай, забывшись, слушал фантазии Шаули, готовый поверить предсказаниям, хотя никогда не доверял гадалкам. У него поднялось настроение, он рассмеялся.

- Насобачился ты обманывать честной народ! Любви не надо, но от денег я бы не отказался.

Рассмеялся и гость.

- Я тебя люблю, Абдулладжан! - сказал Шауля. - Смелость твоих стихов, прямоту твою люблю... «Я латаю рваную одежду моей нации... Нитки - мои чернила, иголка моя есть остро наточенное перо. Ежедневно ты доносишь на честной народ, ты тот, кто плюет в колодец...» Надо ж так смело писать! «Ты дьяволово отродье», ха-ха-ха, я знаю, про кого ты написал эти строки... гениально...

Он смеялся долго, прикрывая рукавом свой рот, чтобы не были видны его желтые, гнилые зубы.

Тукай строго сказал:

- Все! Хватит, Шауля! Я сяду работать!

Тот, не попросив разрешения, взял кусок колбасы, разломал его, сравнил куски, маленький положил обратно, а большой засунул в рот и стал жевать. И со словами: «Шпашибо, Токай! Пардун, Токай!» - вышел из комнаты.

(Продолжение следует.)

КВ
Лента новостей