Причины крылись не в одном отдельно взятом занятии, а во всей ее 27-летней жизни, в особенности последних пяти-шести лет. Сегодняшние же ее наблюдения были некой каплей, переполнившей сосуд недовольства сложившейся жизнью.

Вопреки мнению некоторых ее подруг, будто она засиделась в старых девах, замуж Ирина не собиралась. Тем не менее одиночество, в котором она пребывала перманентно, начинало изрядно надоедать. Понимание того, что виновата в этом была сама, не успокаивало. Синим чулком она, конечно, не была, но и мужчин возле себя не удерживала, за что была порицаема все теми же подругами.

Это началось еще в школе, когда после каждого признания в любви или попытки завести с ней отношения она отшивала молодых людей резко и часто грубо. В студенческой жизни ситуация изменилась лишь частично, в том смысле, что отшивание происходило более тактично. Но итог был тот же: Ирина оставалась одна.

А в этот день ее добила одна парочка. Занятия на факультативе шли своим чередом, и никакого диссонанса в их ход эти молодые люди не вносили. Но наблюдательная Ирина не могла не заметить романтических отношений пары. И позавидовала. А когда в окно увидела их, держащих друг друга за руки, готова была расплакаться. И расплакалась бы, если бы в класс не ворвался мужчина. Высокий, красивый, импозантный, но... сильно встревоженный. Оглядев пустой класс, он спросил:

- Извините, а занятия где-нибудь еще идут?

- Нет, - отчего-то смущаясь, ответила Ирина. - У нас нет второй смены... Здесь недавно факультатив был. А вы кого-то ищете?

- Вы знаете, у меня сын должен был прийти еще к обеду. Время ужина, а его все нет, телефон не отвечает. Няня звонит, панику подняла.

- Няня? - удивилась Ирина. - А кто ваш сын?

- Воинов Володя.

- Володя? И няня? - еще более удивилась Ирина.

- Да нет, - улыбнулся мужчина, - я ее по привычке так называю. Она с рождения сына у нас в доме. Пацан вырос, а ей на тот момент идти было некуда. Так и живет у нас. Очень, кстати, помогает.

Он умолк и собрался было уходить, но Ирина остановила его.

- Подождите. Вы же, кажется, Володю ищете.

- Да. А вы знаете, где он?

- Где - не скажу, а с кем ушел - знаю... Подождите, а он разве не говорил, что останется на факультатив?

Мужчина замялся.

- Вы знаете, я ведь, собственно, и не вижу его почти. Все работа да работа. Им няня занимается.

- Ну хотя бы мать должна как-то контролировать сына, - с оттенком возмущения сказала Ирина.

- Нет у нас матери, - резко ответил Воинов-старший.

- Извините, - пролепетала учительница.

- Извиняться не за что, - резкости в интонации не уменьшилось. - Фактически она имеется, но живет в другом месте и другой жизнью.

Ирина смутилась окончательно, но быстро взяла себя в руки.

- Ваш сын ушел совсем недавно с Наташей Спиридоновой. Вы ее знаете?

Мужчина отрицательно покрутил головой.

- Ну да... Все работа да работа... Подождите минуточку.

Она нашла в телефоне номер Наташи, позвонила.

- Алло! Наташа, это Ирина Викторовна. Володя с тобой? Дай, пожалуйста, ему трубку, - и через некоторое время протянула телефон Володиному отцу.

Мужчина говорил кратко и, вопреки ожиданиям Ирины, спокойно.

- Почему у тебя телефон не отвечает? Ясно. А с другого телефона Евдокии Дмитриевне нельзя было позвонить? Хорошо. Пожалуйста, перезвони ей.

И все. Ирина даже с некоторым уважением взглянула на родителя ее ученика.

- Вы извините, пожалуйста, за весь этот шум. Меня, кстати, Георгием зовут, Иванычем, - тушуясь, произнес тот. - Как-то неожиданно мальчик вырос.

Он усмехнулся, а затем, став серьезным, спросил:

- А что это за девочка, Наташа? Она...

- Интересуетесь, подходит ли она вашему сыну по статусу? - перебила его Ирина. - Вы же, кажется, из олигархов.

- Зачем вы так? - вроде бы даже обиделся Георгий Иваныч. - И какой я олигарх...

Он достал сигарету, но, спохватившись, спрятал ее и продолжил:

- Ходил, конечно, некогда в этих самых олигархах, но... Бывшая жена очень постаралась при разводе, чтобы я таковым не был. Почти все отсудила.

- И что, вы ничего не смогли сделать? - спросила Ирина. - У вас же, наверное, связи, адвокаты.

- Мог, конечно, - вздохнул он. - Только тогда у меня не было бы сына. Так она ставила вопрос.

- Кошмар! - искренне возмутилась учительница.

- Да. Но, слава богу, в прошлом.

Увидев, что женщина стала собираться, Георгий Иваныч попросил:

- Ирина, а можно я вас подвезу?

Та несколько удивилась - самому предложению, имени без отчества в стенах школы, тону, каким было это сказано, да и переменам в облике мужчины. Женщина некоторое время смотрела на него внимательно, потом произнесла:

- Что ж, давайте.

По дороге от кабинета до машины Георгий из взволнованного и суетливого отца превратился в галантного кавалера. «Видно, не привыкать», - подумала Ирина, но тут же отбросила мешающую мысль. Что и говорить, ей были приятны ухаживания зрелого мужчины.

До дома он ее подвез не сразу. Поначалу предложил заехать в кафе, в котором они больше разговаривали, чем перекусывали. Причем говорили больше на нейтральные темы. А в конце трапезы кавалер преподнес Ирине неизвестно откуда взявшийся шикарный букет белых роз. Потом Георгий Иваныч попросил разрешения заехать к нему в офис, чтобы забрать какие-то документы. Ирина напросилась с ним: очень хотелось увидеть, где он работает, ведь говорят, что по состоянию рабочего места можно определить характер человека. Увидела. Впечатлилась. Потом они гуляли по набережной Казанки, а Ирину все мучили вопросы. Почему она соглашалась с любыми предложениями Георгия Иваныча? Почему сразу не пошла домой? Ответы лежали на поверхности: ей все это нравилось, а если быть еще точнее - она влюбилась. Вот так, с первого взгляда, как прыжок в холодную воду. Подтверждением этому был набат ее сердца, всю дорогу звучавший в груди.

И все же она мучилась в сомнениях. Грело понимание, что наконец-то встретила того, кого ждала всю жизнь, и теперь ни за что не отпустит от себя. Пугало то, что он вроде как из другого круга и сам исчезнет из ее жизни. Оставалось ждать, но ждать Ирина более не желала. Может быть, именно поэтому при прощании она обвила шею Георгия, как уже его называла, и припала губами к его губам, чем вызвала в мужчине бурю страсти. Сомнения молодой женщины улетучились в одно сладкое мгновение.