Необъяснимая трагическая смерть преследует всех искателей сокровищ первого булгарского царя.

Говорят, за пару лет до Куликовской битвы в шатер к князю Дмитрию заглянул некий венецианский банкир. Молодому московскому правителю были срочно нужны деньги для оплаты похода против непокорной Твери, и появление ушлого итальянца оказалось как нельзя кстати: в конце XIV века маленькие Генуя и Венеция раскинули свои финансовые сети на половине необъятных евразийских просторов. От Рейна до далекого Каракорума - всюду итальянцы кредитовали королей и падишахов, ханов и эмиров. Сам Великий каган числился в неоплатных должниках ловких апеннинских коммерсантов.

Мессир Лодовико разговор повел издалека. Сначала он пространно втолковывал правителю урусов, какие неичислимые убытки несут его соотечественники из-за прохиндеев-лигурийцев. Славная республика Св. Марка ежегодно теряет до 100 тыс. дукатов только из-за того, что потомки Чингисхана даровали все права на беспошлинную торговлю алчным генуэзцам. Венецианцам на золотоордынские просторы проникать все труднее. А ведь будь на то воля московского князя, он (мессир Лодовико) помог бы Дмитрию стать самым сильным ленником Улуса Джучи. А то и вовсе покончить с позорной зависимостью от властителей Сарая.

Разговор перешел на более прозаические материи. Московскому князю нужны деньги? Что ж, он, Лодовико, один из совладетелей крупнейшего банкирского дома Мальвази, готов предоставить кредиты. Но что такое 10 - 15 тысяч дукатов, которые он в состоянии выплатить внуку прославленного Ивана Калиты немедленно? Их, конечно, хватит для усмирения Твери, однако Дмитрию пора задумываться о большем. В Орде начинается очередная заварушка, темник Мамай захватил власть над всей западной половиной "империи" и теперь готовит карательный поход против Руси. Вскоре Дмитрию Ивановичу потребуется очень много денег. Для сбора и снаряжения общерусского воинства необходимы колоссальные средства...

Возможно ли достать их в обозримые сроки? Это, конечно, сложно, ведь венецианцы вынуждены тратить огромные суммы на борьбу с Генуей. Но кое-что мессир Лодовико предложить может. Правда, сперва ему хотелось бы знать, не слышно ли в Москве что-либо об Альмуш-хане, первом булгар-ском царе, правившем без малого 400 лет назад?

Князь Дмитрий был заинтригован. И не только потому, что венецианец, казалось, прочитал его самые сокровенные мысли. В конце концов догадаться о затаенных помыслах потомка Александра Невского и начать открытую борьбу с Ордой было не столь уж сложно. Гораздо больше поразило его упоминание о булгарском царе. Загадочная фигура Альмуш-хана издавна была покрыта налетом густой тайны. Поговаривали, что в руки этого воинственного правителя, принявшего ислам и признавшего себя вассалом багдадского халифа, попали неисчислимые сокровища хазарских каганов, с которыми он вел многолетнюю кровопролитную борьбу. Будто бы сам архангел Джебраил помог ему в победе над неверными иудеями (хазары исповедовали иудаизм. - Прим. автора) и наложил смертельное заклятие на хазарское золото - того, кто попытается завладеть трофеями Альмуш-хана, ждет безвременная и страшная гибель.

При дворах русских князей история эта передавалась из поколения в поколение, обрастая все новыми загадочными подробностями и недомолвками. Она странным образом сопрягалась с грандиозным, но таинственным походом в Среднее Поволжье, предпринятым князем Святославом вскоре после смерти Альмуш-хана. Действия киевского владыки вызвали недоумение современников - он не стал вторгаться в центр хазарских и булгарских владений, а совершил гигантский тысячеверстный рейд по бескрайнему периметру их северных, восточных и южных границ. После чего исчез со своим войском так же внезапно, как и появился, вовсе не добиваясь подчинения вражеских земель. Складывалось впечатление, будто Святослав следовал неким, одному ему ведомым, таинственным маршрутом в поисках чего-то столь ценного, схороненного на отдаленных безлюдных окраинах волжских ханств, что не посчитался ни с колоссальными затратами на труднейший по тем временам поход, ни с огромными людскими потерями, которые не принесли Киевскому государству никаких ощутимых результатов.

Пять лет спустя Свято-слав попал в элементарную ловушку, расставленную ему печенегами у днепровских порогов. Его нелепая гибель вызвала разноречивые толки. Снова заговорили о золоте Альмуш-хана и о тяготевшем над ним проклятии. Даже то, что печенеги изготовили из черепа Святослава пиршественную чашу, наводило на определенные мистические размышления - словно некие сакральные силы отомстили князю за его попытку овладеть таинственными сокровищами хазар...

(Продолжение следует.)