В общественную приемную министерства здравоохранения приводит несчастье. Так что работать здесь особенно тяжело, потому что каждый визит, каждое письмо - это боль, крик о помощи, выносить которые изо дня в день психологически трудно. Не каждый здесь может работать, а это, как правило, женщины - иные плачут от усталости и жалости. Лариса Казначеева - одна из немногих, кто уцелел на этой «сцене», где бушующие страсти не уступают по силе шекспировским.

Претензий к медицинской службе у граждан много, но не все из них оказываются обоснованными. 95% претензий - в адрес учреждений по линии городского управления здравоохранения, наверное, потому что имеют дело с врачами городские все же чаще и добраться до Минздрава им проще. Но самое главное - в отделе рассматриваются все письма без исключения, отписками здесь не занимаются. А письма бывают разные...

- Например: «Пусть министр здравоохранения пришлет мне стиральную машину», - перебирает Лариса Казначеева свой «специализированный» архив. - Или вот, например, мужчина пишет: «Хочу «Оку», хотя это вообще-то в ведении министерства соцзащиты. Но пишут все равно нам. Видимо, считают, что Минздрав - лекарство от всех проблем насущных.

Или вот, например, уже неделю сюда названивает женщина: на улице Восстания, мол, лежит труп, приедьте и заберите! Найти родственников по анализу крови всерьез просит гражданка С. На 11 страницах письма она рассказала, что ей кажется, будто ее мама - неродная. Должно быть, в младенчестве ее собственная тетя выкрала ее у сестры из зависти и воспитала сама, развивает свою догадку С. «Как найти мою родную маму?» - спрашивает она.

Иногда переписка затягивается, например, на долгих 12 лет! Причем дело тут, видимо, уже в принципе, а не в поисках справедливости. Приходят и лично, с грозным требованием: «А подайте мне самого главного доктора!» Наведываются и освободившиеся уголовники с открытой формой туберкулеза, и бомжи: дайте денег... хоть 2 рубля!

Так что скучной жизнь общественной приемной Минздрава республики не назовешь. К тому же посетители бывают вменяемые и не совсем. А двери для них не закроешь. Один посетитель, явно не в себе, после разговора о том о сем подбросил на стол инспектору мышей - живых, между прочим. Вот визгу-то было в отделе, где работают одни дамы! Другой метал в дверь скальпели - в дверь потому, что ее просто вовремя успели закрыть.

Поэтому Ларисе Владимировне и ее коллегам приходится все время проявлять чудеса дипломатии - одного успокаивать, другого чаем поить, часами выслушивать родословную какой-нибудь стосковавшейся по вниманию бабушки; к особо ретивым посетителям приходится вызывать главного психиатра республики, благо его кабинет неподалеку. Очень чуткой надо быть в разговоре со слепыми - ведь они только по голосу могут понять, насколько вы прониклись их просьбой. В общем, подход есть ко всем.

- Самое неприятное, когда начинают угрожать: ты, мол, здесь работать больше не будешь, если не сделаешь по-моему, - говорит Лариса Владимировна. - Но запугать меня непросто...

Вот так - и смех и грех. Легкий от природы характер и чувство юмора помогают Ларисе Казначеевой держаться на такой работе и, более того - любить ее: «Да я никуда бы отсюда уйти не смогла. Сидеть в тихом месте, бумажки перебирать? Ну нет! И потом, помогать людям - это не каждому дано...»

Светлана ГОРДЕЕВА.