- Ради бога, батюшка Степан Николаевич. Вы ведь старались, ехали сюда, знания свои приложили, умение... Не можно так-то, - причитала старушка в доисторическом сарафане и чепце, протягивая доктору два рубля, положенные за визит.

- Ну хорошо, - сдался доктор. - Давайте. Лекарства Степану Аркадьевичу давать, как записано в рецепте. Завтра я вас навещу. Не провожайте.

И доктор решительно пошел к выходу. На мгновение он остановился у рогатой вешалки с верхней одеждой, сунул полученные деньги в карман форменной шинелишки хозяина дома и вышел, плотно прикрыв за собой дверь - он очень не любил сквозняков.

Кавалер пяти орденов, статский советник не брезговал посещать самые беднейшие дома в городе, где его звали не иначе как «батюшка доктор». Все его знали; он был «наш», как говорили в домах на дворянских улицах Лядской и Грузинской и на слободских окраинах. В Казанском университете он учился, служил «оператором» в Военном госпитале, практиковал. Его любили за знание своего дела, доброту и заботливость.

«При каждом более или менее серьезном случае он, кроме соответственнаго лечения, всегда старался уяснить себе особенности этого случая и для этого часто, разумеется, жертвовал и временем и отдыхом... Степан Николаевич следил за болезнью шаг за шагом; он знал, что не столько лекарства, сколько обстановка и условия жизни повлияют на ход известнаго болезненнаго процесса, и потому всегда считал своею нравственною обязанностью по возможности чаще навещать больнаго... Редко он ошибался в своих разсчетах и заключениях. Но частые его визиты были не с целью побольше заработать денег... Кто знал Степана Николаевича, тот может засвидетельствовать, как велико было его безкорыстие, как трудно было уговорить его взять деньги за визит, особенно если обстановка больнаго говорила если не о бедности, то и не о довольстве. Нередко... даже принявши деньги, <он> оставлял их незаметно в квартире больных или отдавал маленьким детям их - на гостинцы...» («Казанские губернские ведомости», 1883, №81, стр. 4).

Каждый больной становился близким ему человеком. «Очень может быть, что тот весьма высокий процент выздоровлений, котораго достиг Степан Николаевич, обусловливался не столько действием лекарств, сколько влиянием на больнаго его любящей благородной души, действием его внимательнаго, истино братскаго, заботливаго ока». Он был врачом не по ремеслу, но по любви. К сожалению, в наши дни это стало почти аномалией.

Леонид ДЕВЯТЫХ.